– Что ж, у тебя есть время подумать об этом. Если вдруг передумаешь… – сказал он.
– Мне завтра предстоит пройти тридцать километров, – ответила я, как будто это что-то для него значило.
– Ты могла бы переночевать у меня, – ответил он. – Я отдам тебе свою кровать. Я-то могу поспать и на диване, если хочешь. Спорим, постель – это классно, после всех тех ночей, которые тебе пришлось провести на земле?
– Все мои пожитки вон там, – махнула я рукой в сторону лужайки.
Я шла обратно в лагерь, взволнованная, в равной мере обеспокоенная и польщенная его интересом, временами меня пронзала стрела отчаянного желания. К тому времени как я вернулась, женщины уже закрылись на ночь в своих палатках, но Брент еще не спал, он стоял в темноте и глядел на звезды.
– Красиво, правда? – шепнула я, тоже поднимая взгляд к небу. И в этот миг мне пришло в голову, что с тех пор как встала на маршрут, я ни разу не заплакала. Как такое может быть? После всех моих слез это казалось невозможным, но так и было. Осознав это, я едва не разрыдалась, но вместо этого засмеялась.
– Что ты увидела смешного? – спросил Брент.
– Ничего, – пожала я плечами и взглянула на часы. Четверть одиннадцатого. – Обычно к этому моменту я уже сплю без задних ног.
– Я тоже, – сказал Брент.
– Но сегодня спать совершенно не хочется.
– Это потому, что мы переволновались, попав в город, – сказал он.
Мы оба рассмеялись. Весь день я наслаждалась компанией женщин, благодарная за такие разговоры, какие мне ни разу не случалось вести с тех пор, как я начала свой поход. Но, как ни странно, Брент казался мне ближе всех, пусть даже только потому, что был как-то привычнее, что ли. Стоя рядом с ним, я осознала, что он напоминает мне брата, которого, несмотря на разделявшее нас расстояние, я любила больше всех на свете.
– Нам надо загадать желание, – сказала я Бренту.
– А разве не нужно дождаться падающей звезды? – удивился он.
– Традиционно – да. Но мы можем придумать новые правила, – возразила я. – Например, я хочу, чтобы у меня были ботинки, от которых не болят ноги.
– Но ведь произносить желание вслух нельзя! – воскликнул он расстроенно. – Это все равно что не вовремя задуть деньрожденные свечки! Нельзя говорить никому, какое у тебя желание. Теперь оно не исполнится. У тебя же на ногах живого места нет!
– Вовсе не обязательно, – повторила я нетерпеливо, хотя у меня было неприятное чувство, что он прав.
– Ладно, я свое загадал. Теперь твоя очередь, – сказал он.
Я уставилась на звезду, но разум мой лишь прыгал от одной мысли к другой.
– Ты во сколько завтра снимаешься с места? – спросила я.
– С первыми лучами.
– Я тоже, – сказала я. Я не хотела прощаться с ним завтра утром. Мы с Триной и Стейси решили идти и ночевать вместе в течение следующей пары дней, но Брент двигался быстрее нас, и это означало, что он пойдет один.
– Ну что, ты загадала свое желание? – спросил он.
– Все еще думаю.
– Сейчас для желаний самое время, – заметил он. – Это ведь наша последняя ночь в Сьерра-Неваде.
– Прощай, Хребет Света, – сказала я небу.
– Ты могла бы пожелать себе лошадь, – предположил Брент. – Тогда тебе не пришлось бы беспокоиться о своих ногах.
Я взглянула на него в темноте. Это было верно – МТХ был открыт и для пеших туристов, и для вьючных животных, хотя я еще не встречалась ни с одним всадником на маршруте. – У меня когда-то была лошадь, – сказала я, снова обращая взгляд к небу. – На самом деле даже две.
– Ну, тогда тебе повезло, – сказал он. – Не у каждого есть лошадь.
Несколько минут мы молчали.
Я загадала свое желание.
Часть четвертая. В глуши
Никогда, никогда, никогда не сдавайтесь.
11. Вырваться из клетки
Я стояла на обочине шоссе сразу на выезде из городка Честер, пытаясь поймать попутку, когда мужчина, сидевший за рулем серебристого «Крайслера», притормозил и вышел из машины. За истекшие пятьдесят с чем-то часов я прошла около 80 километров со Стейси, Триной и ее псом от Белден-Тауна до местечка под названием Стовер-Кемп. Но мы расстались минут десять назад, когда рядом с нами остановилась пара в маленькой «Хонде», объявив, что у них в машине есть место только для двух из нас. «Поезжай ты, – говорили мы друг другу. – Нет, поезжайте вы», – пока я не настояла на том, чтобы Стейси и Трина забрались в машину, и не запихнула вслед за ними Одина, которому предстояло сидеть, где получится. Я уверила их, что со мной все будет в порядке.