Предисловие
- Нужно принимать решение сейчас. Что будете делать с последом? - Голос доктора был холодным и совершенно безразличным. Он принимал роды больше двадцати часов. Сейчас единственным его желанием был крепкий сон. Этот панцирь безразличия не мог пробить даже плач роженицы.
Так и не найдя ни капли сочувствия в стеклянных глазах светила медицины, она посмотрела на стоящего рядом с ней отца семейства. Материнское сердце сейчас разрывалось на части, но что она могла поделать? Решение оставалось за мужчинами.
- Какая вероятность, что она выживет?
- Я не даю никаких гарантий. Будет чудом, если послед переживет сегодняшнюю ночь. - Доктор проигнорировал жалобный стон женщины и продолжил, - Единственное в чем я уверен - вакцина убьет ее сразу же.
Женщина уж не могла сдерживать слёзы. Они градом катились на белый хлопок сорочки. Её девочка, доченька. За что?!
Отец семейства больше не проронил ни слова. Он подошёл к пеленальным столикам, на которых лежали двое его новорожденных детей. Посмотрел на крепкого розовощекого мальчика. Сын, словно чувствуя присутствие отца, заплакал, не жалея своих легких.
Он долго не решался посмотреть на второй свёрток. Его дочь не подавала никаких признаков жизни. Сейчас он, наверное, впервые в жизни испугался настолько, что всё его тело одеревенело. Всё же он нашёл в себе силы и посмотрел на крохотный свёрток. Синеватая, почти прозрачная кожа, белесые волосы-паутинки и небесно голубые глаза. Девочка смотрела на него в упор. Её дыхание было тяжелым, редким. Казалось, даже вес пелёнки для неё был тяжёл. С самого рождения она не издала ни единого звука. Лишь цепкий взгляд и изредка поднимающаяся малюсенькая грудная клетка говорили о том, что девочка ещё жива.
- На все воля Божья, - произнёс отец семейства. Он так и не смог отвести своего взгляда от этих пристально смотрящих голубых очей.
Доктор, получив хорошую компенсацию за принятие родов, и еще большую - за молчание, оставил родителей с их новорожденными детьми, ни сколько не сомневаясь в своих прогнозах по поводу дальнейшей судьбы "последа".
В эту же ночь девочку нарекли именем - Аурелия. Аура. Необычное имя, но отлично подходило прозрачному комочку, на маленькой головке которого белесые волосики создавали что-то на подобии нимба.
Твой дом - тюрьма
- И зачем я только тебя послушала?! - Подруга сидела на полу, прислонившись к холодной стене тюремной камеры. И вот уже часа четыре к ряду ела мой мозг.
- Да успокойся ты! Ничего страшного не случилось же. Подумаешь, тюрьма. Не в первый раз...
-За себя говори. Это тебя тут уже все в лицо знают. А я больше с тобой никуда не пойду, так и знай.
Я перевела взгляд от длинного коридора, в который всматривалась уже несколько часов, и посмотрела на подругу.
Обиделась. Сидит, гордо расправив плечи, смотрит в сторону, принципиально не глядя на меня. Оторвалась от решеток и подошла к ней, присела рядом на пол.
- Дария, мне очень жаль. Правда. Прости, что так вышло.
Подруга промолчала, но хотя бы перестала всматриваться в противоположную стену, как будто на ней было что-то интересное, а не выскребенные на зелёной краске засечки. Несколько из них были сделаны и моей рукой...
- Думаешь, Николя приедет забрать нас отсюда? - спросила она, подтверждая мои догадки, что я прощена.
- Мой брат-то? А куда он денется. За мной одной мог бы и не приехать. Но тебя то он здесь точно не оставит.
Яркий румянец опалил щеки Дарии, отчего ее рыжие волосы, казалось, стали еще ярче.
- Ты вот только без этих своих, как там... Нежностей и глупостей. С моим братом так нельзя себя вести, иначе он до вашей бриллиантовой свадьбы будет тебе этот день припоминать.
- А будет свадьба-то теперь?...
Правильно говорят, любовь из людей делает дураков. А из волков и подавно.
Я не успела донести мысль до Дарии, так как в это мгновение расслышала знакомый голос и учуяла родной запах. Эмоции брата накрыли меня с головой. Раздражение, злость, беспокойство. Нехорошо...
Дария пока не учуяла своего жениха, всё так же переживая о маячившей на горизонте перспективе провести жизнь в старых девах. - Вставай, пришел твой жених, - весело сообщила я подруге, стараясь не выдавать своего беспокойства.
Наконец, пузатый офицер дошел до нашей камеры, отпер ее и сказал глухим голосом:
- На выход!
Мы с Дарией проследовали в указанном нам направлении. Проходя мимо камеры, в которой сейчас находилась компания, состоящая из четырех девушек, я остановилась.