Достала из сумки телефон. Черт, разряжен. Пока перебиралась в переднюю часть салона и подпитывалась от автомобильного зарядного устройства вернулся брат. Сел на водительское сидение, завел свой джип и покатил подальше от чутких волчьих ушей. Оно и понятно, хотя ехать на край города было уже через чур.
Судя по тому, когда джип, качнувшись, остановился на какой-то куче с мусором, мы таки прибыли в конечную точку нашего маршрута. Вокруг пахло затхлостью и какой-то безнадёгой. Зияющие тёмной пустотой оконные секции заброшенной стройки смотрели на меня угрожающе. Откуда-то с первого этажа панельного здания донесся запах человеческих экскрементов и палёного алкоголя. И судя по частому сердцебиению этот самый человек всё ещё присутствовал там.
- А места поприличней не нашлось?
- Децл, ты меня сейчас вообще не зли. -Уже то, что брат назвал меня по прозвищу, которое сам же и придумал цать лет назад, вселяло надежду, что не всё так плохо, как могло показаться на первый волчий взгляд.
- Я и не собиралась тебя злить. Воняет же! Встань хоть по ветру, чтобы те ароматы относило.
- Думаешь, от тебя сейчас приятно пахнет? - Да, был за мной подобный грешок. С другой стороны, что взять с местной кутузки. Но в этом признаваться я не стала, сложила руки на груди, мол, обиделась. Николя прорычал цветастые ругательства, но машину завёл. - Довольна? - Я потянула носом. Запах, конечно, ещё стоял в салоне, но хотя бы не добавлялся новыми нотками.
- Почти. Ну и… Что там такого страшного произошло, что пришлось тащиться в это колоритное место? Постой, или ты решил тут и бросить мой хладный труп?
- Аурелия, не будь дурой! Вот, смотри сама. – Николя сунул мне в руки телефон с открытым окошком ютюба. Уже одна только заставка, на которой в размытой толпе женщин виднелись две знакомые головы – рыжая и белая, так и взывала: не смотри!
Нажала на значок треугольника, запуская видеоролик.
Волки-палки!
Видеоролик явно снимал какой-то педант, причём всё его дотошное внимание было направлено исключительно на нас с Дарией. Отснятый материал явно прошёл обработку. На митинге нас было не меньше пятидесяти человек, а на видео хорошо просматривались только две фигуры. Остальное больше напоминало серую кучу мала. Да, очень кустарно замазали остальных участников...
Звук был тоже исправлен. Теперь я могла похвастаться зычным ораторским басом. Режиссёр-любитель даже не побеспокоился о том, что просто физически нельзя так кричать с закрытым ртом.
«Нет – насильственному подчинению женщин мужчинам!». - И мое лицо крупным планом. Глаза горят, улыбка на все лицо, вскинутая вверх рука со сжатым кулаком.
«Ликвидировать все формы дискриминации в отношении женщин!». - И опять я в кадре.
«Снять семейные капканы с женщин!».
«Женщина имеет право на сексуальное раскрепощение!».
- Давай, перемотаю дальше. Тут вы еще долго будете глотки драть. – Брат взял телефон в свои руки, передвинул бегунок на момент, который, по его словам, я обязательно должна была посмотреть.
Ролик начался, но уже не с площади, а с бара, куда мы всей женской митингующей братией решили нагрянуть после митинга. Сейчас видео было более полным. По крайней мере режиссёр-любитель не стёр массовку...
Вечер шел к своему завершению, мы с Дарией сидели у барной стойки и разговаривали. Подруга в кои-то веки перестала боязно озираться по сторонам. Видеокамера смогла уловить и мягкую расслабленную улыбку Дарии, и мой смех над собственной шуткой. Возможно, шутница из меня так себе, но в тот вечер было настолько хорошо на душе, что я могла посмеяться даже над показанным мне пальцем. Пока...
Не смогла удержать в себе звериный рык. Пальцы зажгло. Приподнялась ногтевая пластина, чтобы дать возможность когтям прорвать кожу...
- Только купил новый телефон. - Я проигнорировала слова брата, как и то, что от давления чёрных острых когтей по сверхпрочному экрану расползлась паутина. Всё моё внимание было направлено на видеоролик...
К нам с Дарией подошла компания из четырех девушек. Кажется, на митинге их не было. Да и в баре я их не замечала ровно до того момента, как одна из девушек не плесканула в моё улыбающееся лицо стакан вонючего дешёвого алкоголя.
Камера определённо обладала хорошим зумом, так как в моих горящих зеленью глазах можно было разглядеть мельчайшие голубоватые вкрапления и чёрный чуть удлинившийся зрачок. Последним кадром было моё лицо, пусть и минимально, но трансформировавшееся. Но как оказалось, даже не это было самым страшным. Побежавшие крупные титры вопрошали у всех, кто имел счастье посмотреть сиё режиссёрское творение - Вы до сих пор верите в надёжность вакцинации?