Раньше она выглядела совсем не так. Прошло немало времени, и теперь передо мной стояла не девчонка, а женщина — сногсшибательная и чертовски сексуальная.
Я поднял бровь — она смотрела на меня так, будто мое существование ее оскорбляло.
— Давненько не виделись, Руби, — произнес я. Мы и правда не виделись уже несколько лет. Обычно Лайонел сам ездил к ней, а когда она приезжала домой, надолго не задерживалась. По его словам, ее мать, Венди, бывшая жена Лайонела, была ещё той штучкой. Так что я был уверен — Руби избегала Магнолию-Фоллс.
— Как проницательно, — процедила она с ядом в голосе. Что, черт возьми, с ней? Она едва меня знала. — Умение помнить, что ты меня давно не видел, — это то, что делает тебя таким выдающимся адвокатом?
— Руби, — сказал Лайонел, и голос его смягчился, как всегда, когда он обращался к дочери.
Она подняла палец:
— Не надо вот этого «Руби», папочка. До тебя я тоже доберусь.
Дорин прыснула со смеху, и Руби бросила на нее взгляд. В дочке Лайонела было немного роста, но много огня. Я сам под метр девяносто, а она была не выше ста шестидесяти пяти сантиметров, и то за счет черных армейских ботинок, прибавлявших ей пару сантиметров. Узкие темные джинсы подчеркивали изгибы, и я едва сдерживал себя, чтобы не оглядеть её с головы до ног. Черная кожанка выделялась как бельмо на глазу — конец мая, солнце светит, птицы поют, в Магнолии-Фоллс сплошной позитив… а она будто из преисподней вернулась.
Я узнал этот гнев. Он жил во мне тоже.
— Дорин, я думала, раз ты старейшая и ближайшая подруга моего отца, да еще и моя крестная, которую он выбрал после моего рождения, у тебя должна быть хоть какая-то преданность ко мне? — Она скрестила руки на груди.
Господи. Она злилась на всех сразу.
Я, например, обычно концентрировал злость на одном человеке за раз. Потянулся к пакетику с дольками яблока на подносе Лайонела, взял одну и отправил в рот, с интересом наблюдая за спектаклем.
— Ты же знаешь, я тебя люблю, детка. Моя верность — тебе и твоему отцу, — сказала Дорин, бросая взгляды то на Лайонела, то на Руби.
Я потянулся за еще одной долькой, но она действовала быстрее, чем я ожидал — шлепнула меня по руке, и яблоко упало на пол.
— Перестань жрать его, мать твою, яблоки. Может, лучше займись своей работой, юрист хренов.
Вот это была последняя капля. Я вскочил, навис над ней:
— Я со своей работой справляюсь отлично. И не нуждаюсь в твоем одобрении. Но оставлю твою наглость без внимания, потому что понимаю — ты любишь отца и сейчас у тебя, судя по всему, эмоциональный срыв, и ты кидаешься на всех подряд.
Я ожидал, что она отпрянет, но она только ухмыльнулась. Как будто ждала именно этого.
Она тоже встала, подняв подбородок, глаза горели золотом с проблесками синего и зеленого.
Черт возьми, она и правда была злая королева. И, черт побери, меня это заводило.
— Я стояла за дверью и слышала, как ты согласился участвовать в их идиотском заговоре. Непохоже на поведение порядочного адвоката. Или ты всегда так ведешь практику? Может, и с Дженной Тейт в доле, заодно? Подрабатываешь, так сказать, с ее похотливым папашей?
— Угу... Даже не знаю, что меня больше задевает — что ты ставишь под сомнение мою мораль или то, что считаешь, будто мне нужен «договор», чтобы переспать с кем-то. Похоже, ты сильно недооцениваешь мои способности.
— Руби, — снова вмешался Лайонел, потянувшись к ее руке. Она подняла бровь, глядя на отца.
— Это я их попросил соврать. Я не хотел выставлять себя идиотом.
— Серьезно, пап? Ты правда думал, что я куплюсь на эту тупую сказку о юридических проблемах? Я запросила выписки по делу еще недели назад, чтобы узнать, сколько ты ей заплатил. Кто-то же должен следить, чтобы ты не угробил бизнес. — Она глубоко вздохнула и зажмурилась. — Я уже поговорила с доктором Питерсом вчера по дороге домой. Я все знала о лекарствах. Я ожидала от тебя большего. И от тебя тоже, Дорин.
— Прости. Он был в отчаянии, — пожала плечами Дорин, и у нее даже слезы навернулись. Мне даже стало ее немного жаль, когда она закашлялась и начала мотать головой.
— Не надо. — Руби резко подняла руку, и будь я проклят, если Дорин в ту же секунду не прекратила театрально задыхаться. Может, ее актерские способности были не так уж плохи, как я думал, потому что Руби точно не купилась. — Я понимаю. Он умеет давить, когда загнан в угол.
— Спасибо, — сказала Дорин, подходя ближе и обнимая ее. — Я скучала по тебе.
— Конечно, — отозвалась Руби, тут же выскользнув из объятий, совершенно не тронутая. — Ладно. На этом вранье заканчивается. Я не буду управлять Whiskey Falls, пока ты проходишь курс физиотерапии в стационаре, если ты еще хоть раз мне соврешь. Ты меня слышишь? — Она пристально посмотрела на отца. — Мы ведь всегда договаривались быть честными друг с другом.
— Слышу. И мне жаль, что я пропустил твой выпускной. — В голосе Лайонела звучало искреннее сожаление. Все в Магнолии-Фоллс знали, что Руби — самое важное в его жизни.
— Все нормально. Ты же знаешь, мне наплевать на такие формальности. — Она бросила взгляд на телефон, который завибрировал, и тяжело вздохнула. — Я дома меньше суток, и угадай что… Мама снова поругалась с Джимбо. Удивительно, да? А Рико думает, что его девушка беременна.
Джимбо Слотер был нынешним мужем матери Руби. Та меняла мужей так часто, что уследить за ее жизнью было невозможно. У нее было два сына — Зейн и Рико — оба постоянно ошивались в баре и пользовались именем Руби, чтобы получить от Лайонела что-нибудь на халяву.
— Сожалею, что тебе приходится с этим разбираться, — пробормотал Лайонел, и взгляд Руби впервые с момента её появления в палате стал мягче.
— Не переживай. Я справлюсь. Сейчас главное — ты. Я поговорила с доктором Питерсом, и он сказал, что обсуждал с тобой направление в стационар на курс интенсивной физиотерапии. Тебе предстоит долгий путь. И не отвертишься. Я позабочусь о баре, а ты займёшься восстановлением. Понял?
Лайонел потянулся к ее руке, и на этот раз она позволила ему ее взять.
— Спасибо. Люблю тебя, Рубс.
Она вздохнула:
— Я тоже тебя люблю.
И на этот раз ее улыбка была настоящей.
У злой королевы определенно была слабость. И это был ее отец.
2
. . .Руби
Мы закончили встречу с доктором Питерсом, и, к счастью, папа согласился на все, что тот предложил. Папа умел быть упрямым засранцем, если хотел, но сейчас его как будто остудили. Как только правда всплыла, он перестал сопротивляться.
Удивило ли меня, что он принял не одну, не две, а целых три таблетки, чтобы добиться вечной эрекции?