Ардж, только увидев Чёрного, заподозрил неладное. Туррон не относился к тем, с кем можно договориться о чём-либо по-доброму. И если ему что-то не нравится, он скорее шею свернёт неугодному, чем пойдёт вразрез с собственными планами и желаниями. Слишком хорошо Ардж знал такой тип, и знал, что ждать от таких непредсказуемых Старейшин можно всего, чего угодно. Вот и сейчас, зачем Туррон явился на церемонию?
Ощупывающий взгляд чёрных глаз с красными угольками в глубине скользнул по новой форме Шэни, задержался на медвежьих головах на плечах и груди, и тут же перескочил на Арджа. Злые глаза многообещающе сощурились, словно Старейшина готов был обвинить Арджа в том, что её дракон оказался из «неподходящего» клана. Но вот они подошли ближе, а Туррон продолжал хранить мрачное молчание, испепеляя Арджа злым недоверчивым взглядом, от которого у воина вся щетина и все чешуйки на теле дыбом вставали.
Шэни поздоровалась с вождём и священниками, затем подошла к Туррону, приветливо улыбаясь:
— Здравствуйте, мастер, — учтиво поклонилась девочка, весело глядя на него, словно не замечая угрожающей тёмной ауры, распространяемой стариком.
— Здравствуй, дорогая. — Туррон, бросив на Арджа насмешливый взгляд, по-хозяйски обнял её за плечи, слегка сжав, и голос Старейшины против ожидания звучал очень мягко и приветливо, он едва не урчал, поглаживая девочку по мягкому плечику. — Куда же ты пропала, малышка? Лала постоянно спрашивает, когда ты придёшь в гости? Ей так не хватает дочери. Приходи сегодня к нам, милая, она будет тебе очень рада.
— И я буду рада её увидеть, — с готовностью кивнула девочка, счастливо улыбнувшись. — И вас тоже.
Ардж едва сдержал стон разочарования и досады, с неприязнью смотря на эту картину и думая, как бы вмешаться в сию «идиллию», чтобы не вызвать слишком сильного взрыва эмоций. Такое ревностное отношение Туррона к девочке его изрядно раздражало. И втолковать упёртому Старейшине то, что Шэни сама будет выбирать себе спутника жизни, оказалось бессмысленным занятием, и мнение Арджа, да и самой девочки, его не сильно волновало.
Сам-то Ардж предпочёл бы видеть женихом дочери Рашку. Молодой, он был не намного старше самой девочки, со спокойным и добрым характером, но не размазня, как-никак подающий большие надежды покоритель, значит, и постоять за себя может. И, что тоже послужило усилению симпатии к нему Арджа, Рашка был сыном Ларги. Потенциальный наследник Белого Города. Кто же откажется от такой партии для своей дочери? Вот и Ардж предпочёл бы видеть в ухажёрах Шэни не когорту сыновей Туррона, а одного наследника вождя. Но свести их с Шэни никак не получалось. На горизонте всё время возникало какое-нибудь препятствие в виде очередного наследничка Туррона, которые по-очереди таскались к девочке то с подарками, то с приглашениями. Шэни эта ситуация веселила, к самому Туррону она испытывала почтение, доходящее едва не до восхищения, и конечно, от общения с его семейством отказываться не собиралась, несмотря на весь скептицизм Арджа по этому поводу.
— Вот и славно, — довольно проурчал Старейшина, потрепав девочку по косам. — Приходи. А Лати тебя потом домой проводит и с рук на руки передаст… папе, — последнее слово он выдавил с заметным трудом.
— А мы вместе придём, — оглянулась на Арджа Шэни, бросив на окаменевшего воина умоляющий взгляд.
Ей очень хотелось увидеться и с Лалой, и с сумрачным Турроном, который, тем не менее, мог рассказать очень интересные и забавные истории, и с его сыновьями. Конечно, ведь в первые дни жизни в Городе семья Туррона приняла её к себе, как родную. Только здесь Шэни в полной мере ощутила настоящую материнскую заботу, которой окружила её жена Старейшины.
Лала слыла редкой красавицей — Туррон определённо имел хороший вкус на женщин, подобрал себе в жёны едва ли не ангела во плоти, — маленькая, тоненькая, с живыми тёмно-серыми глазами и тёмной кожей, блестевшей серебром, с густыми косами, тоже имевшими этот необычный серебристый блеск. Лала, в отличие от вечно сердитого мужа, была очень доброй и отзывчивой женщиной, всегда готовой прийти на помощь нуждающимся в заботе детям. И Ардж сам видел какой нежностью и заботой окружила женщина незнакомую и чужую ей девушку. Поэтому он и позволял Шэни изредка навещать всегда открытый для неё дом Туррона. И, что больше всего удивляло воина, даже Котов относился к жене злобного недруга с определённой нежностью и любовью. Лала, в отличие от мужа, не делала различий между расами и принимала всех, кому были нужны приют и забота, поэтому в своё время легко подружилась с нелюдимым и замкнутым подростком человеком, попавшим в Белый Город. И он до сих пор отвечал ей самой искренней и крепкой привязанностью.