О-о-о, как же долго она томилась в плену, не в силах добраться до хрупких тел своих захватчиков. А они, словно издеваясь, постоянно приходили к её клетке, пытались говорить с нею, но Матриарх была слишком горда, чтобы снизойти до общения с ними, и молчала, выжидая, когда же ловушка даст слабину, когда они совершат ошибку, и она сможет освободиться.
Не сумев договориться с Матриархом руфов, ранивы начали проводить свои эксперименты с её потомством. Пытались вывести новые виды, которые были бы независимы от матки. Твари неизменно получались сильными, ловкими, не уступающими своим рождённым собратьям. Но никакие технологии не могли истребить в них зависимость от улья и Матриарха.
И тогда ранивы начали выводить новых Королев, менее опытных и разумных. Планета, словно ядовитыми грибами, заросла подземными базами с искусственными ульями. Их детёнышей начали использовать, как оружие, как сильную армию, способную за короткий период уничтожить на планете всё живое.
А Мать по-прежнему ждала. И в один из череды однообразных дней её ловушка загорелась. Через своих детей она видела металлических воинов, злых, с горячей кровью внутри. Они появлялись словно из воздуха, убивая всех, кто попадался им на пути. Её враги пали в той битве, хотя пришельцев было меньше, чем альбиносов и руфов, натравленных на них.
Множество её детей полегло при атаке. Но самых верных, ещё способных услышать зов своей Матери, она смогла призвать к себе на помощь. Они сгорали, пытаясь пробиться в её клетку, расшатать опоры и разбить, разорвать цепи, снести бронированные стены. К ней пришли самые сильные из выведенных гибридов. Они же и прикрыли её побег, когда в лабораторию нагрянули самины, зачищая территорию комплекса. Но она спаслась. Одна из всех, кто был на базе. Последняя Мать, способная дать потомство.
Долго она бродила по подземельям в поисках подходящего укрытия, уставшая, голодная, раны и ожоги мешали двигаться, но она не останавливалась. И, в конце концов, её путь вернул Королеву к уничтоженной базе. Она ходила по руинам, подбирая сухие остатки тел альбиносов, чтобы хоть как-то восстановить утраченные силы; звала своих погибших детей, но от них к тому времени остались лишь пустые хитиновые оболочки.
Новый улей она основала в горах поблизости от разрушенной базы. Никто из Матриархов руфов не делает так, но ей пришлось пойти против собственной природы, потому что выживание важнее, и она каким-то внутренним чутьём понимала: ничего не закончилось для них. Поэтому первые дети из первых же кладок были изгнаны из улья, чтобы основать собственные рода. Так было нужно. Для выживания, для залога их дальнейшей жизни.
Несколько десятков ульев взяли разрушенную базу в окружение, словно часовые. Каждую ночь в покинутый комплекс отправлялись разведчики из ближайших ульев, были разведаны все возможные лазы и ходы, проделаны новые. И Великая Мать, как начали называть её собственные потомки, сами ставшие матриархами собственных ульев, возглавила небывалую доселе армию руфов, объединив всех их под своё командование. На этой планете за всю её историю ещё не было более сильного телепата и более опасного и смертоносного создания.
«Я слишком стара, чтобы сражаться с ними в одиночку, — тихое шипение отдавалось одновременно и в голове, и в ушах, так что Александр уже не мог толком понять, сам ли он слышит её голос, или Матриарх передаёт всё это сразу ему в голову. — Но сейчас у меня есть армия. Все ульи поднимутся на борьбу вместе со мной. Это место помнит, сколько детей погибло по их вине. Этой ночью, как только Первородная Мать накроет Мир, мы выйдем на охоту».
— Чудно, — усмехнулся Александр, прищурив глаза, — но зачем же ждать?
Он удобно утроился в коконе, на относительно мягком сгибе локтя Матери, положив голову на её жёсткое плечо и вытянув ноги, и просто отдыхал, пока позволяло время. Матриарх издала тихое вопросительное урчание, наклонив к нему голову. Он был полностью открыт для неё, так что с некоторых пор они начали прекрасно понимать друг друга. Она легко читала его мысли, а он запросто улавливал её настроение и желания, видел образы, какие видела она. Человек, сладко потянувшись, с той же ехидной улыбочкой продолжил:
— Пойдём к базе при свете дня. От нас этого не ждут. А к ночи… я боюсь, они могут подготовиться. Сделаем им сюрприз, — довольно улыбнулся он, затем поднял на уровень глаз руку, и в длинных пальцах запрыгал белый искрящийся шарик, заставивший Матриарха отстраниться, недовольно зашипев, а Александр, разглядывая маленькую молнию, поправился: — два сюрприза.