Но Старейшина неимоверным усилием воли сдержался, лишь опасно горевшие красным глаза выдавали всю глубину его бешенства и ненависти, какие он испытывал к этому существу, которое даже человеком было трудно назвать.
— Не стоит тебе указывать нам! — тихое вкрадчивое рычание Туррона нагоняло страх не меньший, чем любой крик. — Ты здесь никто, ничтожество…
Дарч и его команда сбились в тесную кучку, испуганно смотря на разгневанного Старейшину, сам Ардж чувствовал давление старика, направленное в основном на человека. Нечто подобное он испытал однажды, когда на него пытался повлиять Старейшина Мехис-Тор, и уже тогда неподготовленному Арджу эта атака показалась сильной. Как же он ошибался… Туррон один, без поддержки, давил так, как Арбитру и не снилось! И это вызывало невольное уважение к Котову, сам бы Ардж не смог точно сказать, сколько бы так выдержал.
Покоритель стоял прямо, лишь смуглое лицо побледнело, да на скулах выступили твёрдые желваки. Улыбаться он перестал, отчего лицо приняло угрюмое выражение. Но он не поддался. Немало ему помогала стихия выстаивать против атак Старейшины, а ещё больше — ненависть к этому старому уроду, поганившему Белый Город одним своим существованием. Он не мог видеть себя со стороны, но сейчас очень напомнил Арджу своего волка, вставшего когда-то на защиту хозяина. Упрямое выражение на его лице сменилось вдруг насмешкой, и Александр, скупо усмехнувшись, посоветовал:
— Отзови своих обезьян летучих, никто из них к Дарчу и команде не подойдёт, или на атомы распылю. Любого. Понял? В Белом Городе не ты верховодишь, смирись с этим.
Арджу показалось, что Старейшина сейчас ударит, или на худой конец разразится очередной бранью, но он молчал, в упор смотря на человека. Лишь в чёрных глазах горело алое пламя ярости. Воин чувствовал его жажду выпустить из наглеца дух, но Туррон с надменным видом выпрямился и что-то тихо и вкрадчиво произнёс, с насмешкой взглянув на человека, затем кивнул своим бойцам. Котов хмыкнул, с презрением смотря на Чёрного, но ничего не ответил, да и не до того вдруг стало. Воины отступили, и к столпившейся у Ящера группе смогли, наконец, подойти инквизиторы.
У Котова на шее повисла Анастасия, осыпая поцелуями его лицо, подошёл высокий темнокожий молодой самин, они с Александром тоже обнялись, обменявшись парой тихих фраз. Капитана и его команду обступила целая толпа, несколько подозрительно похожих на него бойцов сжимали задыхающегося Дарча в ребродробительных объятиях, только потом Ардж узнает, что это были родные братья беглого предводителя Ящера.
Ардж надеялся увидеть в дверях храма Шэни, но девочки нигде не было видно. От толпы его благополучно оттеснили, но оказался он не в одиночестве. Рядом раздался тот же тихий и вкрадчивый голос чёрного Старейшины уже на сатариме, быстренько спустивший воина с небес на землю.
— Если думаешь, что о тебе и твоей «дочурке» забыли, то ошибаешься, — холодно заметил Туррон, впервые обратившись к воину лично. — У нас есть средства проверить твою «невиновность», и если ты соврал… — Старейшина замолчал, давая возможность Арджу самому додумать последствия такого поступка, и молчание это было красноречивее любых слов.
Ардж мог бы сейчас отшутиться, в конце концов, этот так называемый Старейшина только что уступил в противостоянии иноплеменнику человеку, но разумная осторожность говорила о том, что такие фокусы Туррон может спустить только один раз и только одному существу. Любого другого на месте Котова, скорее всего, ждала бы скорая и мучительная расправа.
Неужели, несмотря на взаимную ненависть, Кот с Чёрным признают силу друг друга, как стоящие противники? Ардж смотрел на Туррона и вспоминал Великого и собственное противостояние с ним. А смог бы Нароунд так же отпустить его, понимая, что не время и не место для старых обид? Нет, уже не смог, пришёл к странному выводу Ардж. И в этом была незрелость Великого и отчасти его слепая глупость. Поступи он иначе не только на Совете, но и раньше, гораздо раньше, скольких ошибок смог бы избежать. Но Великий на то и велик, что не видит вокруг ничего, кроме собственного величия…
И совершенно иным был Чёрный Зверь. Злой, жестокий, порой даже с собственной семьёй, но наученный и многоопытный. И отчего-то страшно было думать, скольких же ошибок стоил его опыт…
Туррон умел выбирать противников и знал, чего ждать от каждого. И отступил он отнюдь не из-за слабости, или страха. Почуял, что Котов ему сейчас не соперник? Очень вероятно, самины предпочитают сражаться с сильным противником. А Кота сейчас при всём желании таковым не назовёшь. Правда, было во всей этой ситуации что-то ещё, двойное дно, скрытое от посторонних глаз, но видимое, как минимум, одному из противников. Ардж не мог понять, откуда у него появилось это ощущение. Возможно из-за странного поведения Туррона, возможно из-за чего-то ещё, но стойкое подозрение, что здесь всё не так просто, как кажется, стремительно перерастало в уверенность.