Я смотрела на разложенные листы и не верила своим глазам. Это было потрясающе. Эскизы, наброски, проработанные детали — всё дышало той самой идеей: защита, комфорт, надёжность.
— Ты сам всё это сделал? — выдохнула я.
— Да, — он посмотрел на меня. — Что тебя удивляет?
Меня удивляло многое. Скорость, с которой он это сделал. То, что он делал это сам. Но глядя на рисунки, я вдруг поняла, почему он назвал мои наброски убожеством.
Он рисовал намного, намного лучше меня.
— Ты всю ночь работал? — спросила я тихо.
— Да. — Он махнул рукой. — Это не важно. Как тебе?
— Тебе важно моё мнение?
— Эва, конечно, важно. — Он смотрел на меня серьёзно, без тени насмешки. — Я бы не спрашивал, если бы было не так.
— Очень красиво получилось, — честно сказала я.
С работой он справился на отлично. Но меня раздражало другое: он вёл себя так, будто ничего не случилось. Даже не спросил про вчерашний вечер. Про Дафа.
— Эва, — вдруг сказал он. — На самом деле я хотел извиниться. Я повёл себя как козёл. Извини за это.
— Что это значит? — насторожилась я.
— Я хочу, чтобы ты здесь работала и дальше.
— Я не могу уволиться, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Я должна отработать деньги, которые ты мне дал.
— Дело не в деньгах, — он покачал головой. — Но если они остановят тебя... пусть будет так.
— Я тебя не понимаю.
— Блядь, Эва, — он провёл рукой по лицу. — Я пытаюсь сказать, что не притронусь к тебе. Не буду лезть в твою жизнь. Дам тебе свободу. Ты ведь этого хочешь.
— С чего это вдруг? — моё сердце забилось чаще.
— Очевидно же, что я не в твоём вкусе как мужчина. — Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Но я хочу, чтобы ты осталась работать.
— Как ты это понял? — спросила я тихо.
— Что ты не в моём вкусе? — переспросил он.
— Что я не в твоём вкусе? — я мотнула головой. — Нет. Как ты понял, что я не хочу быть с тобой?
— Ну, — он пожал плечами, но в глазах мелькнула боль. — Может, если бы ты хотела быть со мной, то не встречалась бы с ним.
— Ты думаешь, у нас что-то было?
— Детка, — он отвернулся к окну. — Я не хочу знать. Если даже так... я не хочу знать.
— Значит, вот такого ты обо мне мнения, — выдохнула я.
— Эва, я ведь не это сказал.
— Короче, забей! — перебила я. — Ты говоришь, что я могу спокойно работать, не бояться, что ты будешь приставать, и всё такое?
— Да. Верно.
— Хорошо.
Так мы и пришли к выводу. Он — начальник, я — помощник. Только работа.
Но дело не только в его приставаниях, — думала я, выходя из кабинета. — Я и сама хочу быть с ним. Мне нравятся ночи, проведённые с ним. И не только ночи. Секс... да кто теперь сравнится с ним?
Я зажмурилась.
Боже, дай мне сил самой не наброситься на него.
---
Он отправил меня в архив — найти какие-то старые записи. Я справилась быстро и вернулась в кабинет.
И застыла на пороге.
В кабинете, прямо напротив Макса, в кресле развалилась блондинка. Молодая, стройная, с грудью, которая явно видела не одного хирурга, и ногами от ушей.
Конечно. Куда мне до неё.
Я стояла в дверях как вкопанная.
— Входи, Эва! — Макс заметил меня. — Ты нашла?
— Да, босс, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Блондинка обернулась. Оценивающе, с ног до головы, прошлась по мне взглядом.
— Эмма, — представилась она, даже не вставая. — Да, теперь я вижу. Мне здесь не к кому тебя ревновать, дорогой.
Она смотрела на меня так, будто я была пустым местом. Противная. Так бы и выдрала её искусственные волосы.
— Да не переживай, — улыбнулась я ангельской улыбкой. — Твой силикон мне не переплюнуть.
Макс заржал. Громко, от души, не стесняясь того, что это обидит его даму.
— Я хочу, чтобы ты её уволил! — взвизгнула Эмма. — Ну или пусть умоляет меня! Я, может быть, и прощу!
— Эмма, — Макс попытался успокоить её, но в глазах всё ещё плясали чертики. — Это Эва, моя помощница.
— Уволь эту грубиянку, Максик! — капризно надула губы блондинка.
— О, я вовсе не грубила, — вклинилась я. — Я всего лишь сказала вслух очевидное.
— Ладно, девочки, не ссорьтесь, — Макс поднял руки. — Эва, спасибо. На сегодня ты можешь быть свободна.
— Всё? — переспросила я. — Я могу идти домой?
— Да, можешь.
— А как же ты? — вырвалось у меня. — Я могу ещё с чем-то помочь?
Я не знаю, что на меня нашло. Мне до ужаса не хотелось оставлять её с ним. Она раздевала его глазами. Я представила, как она будет его касаться, и меня захлестнула такая волна ненависти, что стало трудно дышать.