Сорайда, продолжавшая утверждать, что Куколка ни в чем не виновен, объяснила, что пистолет тому был нужен для личной защиты: мало ли что может случиться ночью в таком городе, как Мехико.
— Посмотрим, что скажет об этом пистолете наш эксперт по оружию, — пробормотал Мендоса.
На очередном допросе Куколка, признав пистолет своим, тоже стал утверждать, что пистолет был нужен ему для самозащиты.
Агент Мендоса довел до его сведения, что патроны в магазине пистолета отсутствуют, что, согласно баллистической экспертизе, пули, которые ранили недавно женщину по имени Ирма Дельгадо, были выпущены именно из этого пистолета. Теперь уж это дело Куколки: сознаваться в надежде на снисхождение в связи с чистосердечным признанием или же получить на полную катушку.
Куколка нервно ерзал на табурете.
— А у этой женщины что-нибудь пропало? — спросил он.
— Нет, — признал Мендоса.
— Так для чего мне было в нее стрелять? Но Мендосу отнюдь не смутила эта логика.
— Тебя наняли, — ответил он. — Ведь верно?
Задыхаясь и истерически всхлипывая, Куколка стал признаваться, что ему заплатили за убийство этой женщины, прямо-таки велели застрелить ее, что сам-то он не хотел…
— Как звали того, кто заплатил?
— Роман Валадес.
Мендоса не отрываясь смотрел ему прямо в глаза.
— Романа Валадеса убили ножом. И ты утверждал, что это сделал не ты.
Куколка крикнул:
— Я его не убивал!
— А разве я сказал, что это сделал ты? — спокойно удивился агент.
Эрнесто кипел. Ему казалось, что Розу оскорбили, что сделал это ее хозяин, и он рвался «снести ему башку». Роза с трудом утихомирила его. Она рассказала Эрнесто и Томасе о своем посещении авиакомпании и посетовала на незнание английского языка.
Эрнесто объяснил ей, что для изучения языка существуют специальные курсы.
— Знаешь, Эрнесто, а не пора ли тебе сыскать мне работу? Вот у твоего приятеля несколько грузовиков. Пусть возьмет меня водителем.
— Розита, на водителя тоже учиться надо.
В это время пришел Рохелио, чтобы узнать от самой Розы, за что она уволена. Небось из-за ее дерзости?
— Я его навещала, присматривала за ним… А он потом спросил, сколько он мне за это должен… Ну я и…
Томаса советовала ей еще раз объясниться с хозяином, растолковать ему все…
— Это как бы прощенья попросить? — подозрительно спросила Роза. — Он мне и сам это предложил. Да ведь ты, матушка, меня знаешь: я только перед Девой Гвадалупе на колени встану. Вот если бы он у меня прощенья попросил, я бы вернулась.
Ирма предложила агенту на выбор чего-нибудь согревающего: на улице было ветрено и промозгло. Но Мендоса отказался, так как во время работы предпочитал не брать в рот спиртного.
Он сразу принялся за дело. Ему важно было выяснить, есть ли у сеньориты Ирмы враги.
— Этот человек, которого вы опознали, признался, что его наняли. И сделал это некий Роман Валадес. Вам известно это имя?
— Первый раз слышу.
— Недавно его убили. Должно быть, сведение счетов. Вам он неизвестен. Стало быть, скорее всего ему поручил убить вас еще кто-то.
— Но кто, по-вашему?
Вот здесь-то и загвоздка. Задержанный утверждает, что Валадес не открыл ему этого. Вопрос стоит так: не считает ли сеньорита Ирма, что существует какая-то личность, которой хотелось бы от нее избавиться?
— Не знаю, не знаю, — задумчиво сказала Ирма.
Ресторан, специализирующийся на итальянской кухне, был полон туристов, но Дульсине и Федерико удалось уединиться в укромном уголке, за маленьким бассейном с живой рыбой, которую, по требованию посетителей, иногда доставали и тут же жарили по местному, популярному у иностранцев рецепту.
— Так мы возвращаемся в Мехико или нет? — спросила Дульсина.
— А куда нам торопиться? — вопросом на вопрос ответил Федерико, разглядывая посетителей за соседними столиками.
— Ты ведь собирался вернуться, не так ли? Почему же ты переменил решение?
— А разве нам плохо здесь вдвоем? Она помолчала.
— Нет, нам очень хорошо. Но у меня такое впечатление, что ты боишься нашего возвращения. А? Да-да, мне кажется, что тебе страшно возвращаться в Мехико… Но почему?
Он сделал возмущенные глаза:
— Ах, моя дорогая, ну какие глупости ты говоришь! Вернувшись в номер, Дульсина позвонила в Мехико,
чтобы узнать, как идут дела дома. К телефону подошла Леонела и возбужденным голосом сообщила, что узнала, где работает дикарка: в магазине Анхеля де ла Уэрта. Леонела собиралась, не откладывая в долгий ящик, пойти туда и растолковать Розе, что она служит там по милости Рикардо Линареса.
Вот уж кого не ожидала увидеть Роза в такое позднее время, открывая дверь на негромкий стук, так это дона Анхеля.
— Ты еще не легла? — смущенно спросил он.
— Да вот работенку по газете ищу.
Томаса предложила позднему гостю присесть, а сама отправилась спать. Роза внимательно оглядела своего бывшего хозяина.
— Уж не начали ли вы снова дымить? — строго спросила она.
Он рассмеялся и отрицательно покачал головой. Дон Анхель рассказал Розе о своей последней ссоре с сыном.
— Я теперь понял тебя: ты защищала свою честь, — сказал он. — Я пришел попросить у тебя прощенья.
Роза задумчиво смотрела на него:
— Вы, шеф, просите прощения у меня, простой продавщицы?
— Я, мужчина, прошу прощения у женщины. Я прошу прощения у продавщицы, которая мне нужна.
— Да у вас такие девушки работают — загляденье.
— Я прошу тебя вернуться, Роза. И давай пожмем друг другу руки.
После того как дон Анхель ушел, Роза не удержалась: разбудила Томасу и радостно сообщила ей, что у нее снова есть работа!
С грустью наблюдал Рикардо за состоянием Кандиды: оно тревожило его все больше. В разговоре с Леонелой он признал, что болезнь сестры прогрессирует. Вчера, например, она сказала ему, что обязательно хочет устроить на святки праздник своему ребенку.
Леонела считала, что, к сожалению, надо снова обратиться к доктору Кастильо.
— Горько думать об этом, но, пожалуй, ты права, — задумчиво сказал он.
Леонела боялась, что тревоги, связанные с Кандидой, могут отсрочить их бракосочетание, подготовка к которому зашла уже достаточно далеко.