Эрнесто твердил это Розе весь вечер. Она возражала ему, говоря, что ничего не умеет, потому что не хотела учиться. Кроме того, все совершенно справедливо ругают ее за жуткую манеру говорить.
— Ну, это легко исправить, — уверял Эрнесто. — Если ты хочешь перемениться, скажи только: «Эрнесто, забери меня отсюда».
— У тебя нет передо мной никаких обязательств. С какой стати ты будешь тратить на меня свое время и силы?
Эрнесто посмотрел ей прямо в глаза.
— А что бы ты сделала, если бы я сказал, что влюбился в тебя?
— Я бы, пожалуй, засмеялась.
— Почему?
Роза пожала плечами:
— Не поверила бы. У тебя небось много женщин.
— Не так уж много. И ни одна не интересует меня серьезно.
Роза рассмеялась.
— Вот видишь! Они, женщины, нужны тебе только для развлечений.
— Ты не веришь в любовь с первого взгляда? Роза перестала смеяться.
— Как не верить, если сама с первого взгляда влюбилась в одного… А он надо мной посмеялся.
— Это была… большая любовь?
— С небоскреб! Еле в себя прихожу… Эрнесто осторожно взял ее за руку.
— Я бы хотел, чтобы ты доверяла мне.
Роза не отняла руки, но посмотрела на него долгим и серьезным взглядом.
— Ты парень обаятельный и мне по сердцу. Но давай уж будем этими… словом, корешами. Разные шуры-муры мне ни к чему.
На эстраде в это время появилась Сорайда, объявившая выступление Анны-Лидии, певицы, недавно начавшей работать в таверне. Она нравилась публике, и ее встретили криками и аплодисментами. Анна-Лидия пела темпераментные песенки в танцевальном ритме, и через минуту вся таверна плясала.
Эрнесто пригласил Розу, и, хотя она призналась ему, что не все танцы умеет танцевать, он настоял на своем и теперь кружил ее среди других пар.
Клеопатра, положив ногу на ногу и откинувшись на спинку стула, лениво проворчала:
— Фаворитка наша сачкует, а мы тут всю ночь вкалываем. Сорайда услышала это и протянула ей купюру.
— Чего кряхтишь, как старуха? Чаевые-то общие, и тебе перепадет.
— Вроде охмурила она Эрнесто…
— Если Эрнесто на нее положит глаз, только ее здесь и видели, — предположила Агриппина.
Сорайда повернулась к ней, будто ее ударили:
— Ну уж это дудки! Этого я Эрнесто Рохасу не позволю! Танцы кончились. Анна-Лидия ушла со сцены. Эрнесто попрощался с Розой: ему пора было уходить.
— Приду как-нибудь с тобой поболтать. Просто как этот… как кореш. — Он невесело улыбнулся.
На улице его догнала Агриппина.
— Ты теперь только с Розой? — спросила она, кокетничая.
— Она мне не верит. Ей попался какой-то негодяй: она в него влюбилась, а он над ней посмеялся.
— Негодяй-то этот вроде бы ее законный муж, — сказала Агриппина. Эрнесто посмотрел на нее с удивлением.
Звонок Кармен был неожиданным для Паулетты. Она и предположить не могла, что угнетенная последними событиями в доме Монтеро домоправительница умершей доньи Росауры забудет о таком важном обстоятельстве в жизни исчезнувшей Розы, как ее замужество. Однако она забыла о нем, а теперь вот вспомнила и тотчас позвонила Паулетте.
— Сеньора, девушка-то эта, которую вы ищете…
— Роза?!
— Да, Роза. Так она ведь замужем за молодым сеньором Рикардо Линаресом. Ну, из семьи, с которой дружила донья Росаура.
— Вы уверены в этом? — спросила Паулетта, не зная, радоваться ей или огорчаться: новость эта никак не вязалась с ее предположением, что ее Роза — юная продавщица жвачки, так запавшая ей в душу.
Но Кармен сказала, что сеньор Рикардо собственной персоной приходил однажды к Розе, в особняк Монтеро. Роза открылась Кармен, что он обидел ее и она ушла от него. И ей пришлось даже торговать жвачкой на улице. Вообще девушка она очень работящая, и все деньги отдавала своей кормилице матушке Томасе. Кто-нибудь из Линаресов, видимо, знает, как ее найти…
Кармен продолжала что-то говорить, но Паулетта уже не слушала.
Сердце не обмануло ее.
Эрлинда поинтересовалась у Розы, сказала ли она Томасе, сколько зарабатывает.
— Что ты! — ужаснулась Роза. — Да она тут же почует неладное. Я ей только часть денег отдаю, остальное — под матрас.
Роза и впрямь зарабатывала немало. Но гораздо больше приносила она «Твоему реваншу» и его хозяйке.
— Новенькая-то — ну прямо золотой телец! — ухмылялся Куколка, подмигивая Сорайде.
— Не могу пожаловаться, — отвечала она. — Но уж больно ломается. Отшила Педро, а у него куча денег. Ты бы, Агриппина, посоветовала ей не кочевряжиться с Педро. А то я ей такое устрою!..
— Давай-ка я с ней поговорю, — предложил Куколка, продолжая ухмыляться.
Сорайда взглянула на него с угрозой:
— Не суй нос куда не велено!
Советы Агриппины Роза встретила в штыки:
— Меня от этого Педро воротит!..
Но подоспевшая Сорайда ни о чем таком не хотела слышать. Педро пожелал, чтобы этой ночью Роза обслуживала его столик и выпила с ним пару бокалов вина.
— Так что давай поворачивайся! — заключила хозяйка.
Огонь в камине горел так весело и уютно, старинная гитара в руках Рикардо вела себя так послушно и Леонела была такой благодарной и внимательной слушательницей старинных романсеро, вполголоса исполняемых Рикардо под им самим подобранную музыку, что Линарес впервые за последнее время почувствовал себя спокойным и даже, пожалуй, довольным жизнью.
— Тебе хорошо? — спросила его Леонела, потягиваясь на роскошной шкуре ягуара, расстеленной около камина, и сама похожая на крупную и красивую хищницу из семейства кошачьих.
Да, Рикардо было хорошо, и он не скрывал этого.
— Тебе надо было жениться на мне, а не на дикарке! — шутливо нажала ему на кончик носа Леонела.
— Не вспоминай о ней.
Они замолчали. Но два таких молодых и таких красивых человека, какими были Рикардо и Леонела, не могли долго молчать, не глядя друг на друга и не прикасаясь друг к другу. Взгляды их встретились. Она потянулась к нему, и он обнял ее.
И словами, и движениями она дала ему понять, что он может делать с ней все что хочет. И в какой-то момент он испытал очень острое чувство наслаждения от обладания молодым, стройным телом.
Но даже в этот момент ему казалось, что он обнимает Розу Гарсиа.