— Я умоляю тебя!.. — совсем потеряла голову Кандида.
— Нет, это я тебя умоляю! — перебила Дульсина рыдающую сестру. — Хорошенькое дело, я приношу добрую весть, а встречаю истерику. Я не желаю больше терпеть этого. Советую тебе принять валерьянку!
И она вышла, хлопнув дверью.
Кандида; схватив в объятия свою детскую куклу, всегда сидящую в углу кушетки, упала и, рыдая, зарылась лицом в подушки.
Рохелио в очередной раз спорил с братом, в чем-то противопоставившим Леонелу Розе.
— Как ты можешь их сравнивать! — горячился Рохелио. — Роза удивительно самоотверженная.
В эту минуту их беседу нарушила Леопольдина. С ядовитой усмешкой она обратилась к Рикардо:
— Вас к телефону… Думает, я ее голос не узнала!.. Это дикарка.
Рикардо взял трубку. Это действительно была Роза. Но что ей нужно, он не смог толком понять. Она сказала, что он может присылать адвоката с бумагами по поводу развода. Она обещала не поливать его из сифона. Сообщив все это, она повесила трубку.
Передав содержание разговора брату, Рикардо в некотором недоумении предположил:
— Она хочет либо посмеяться надо мной, либо — чтобы я переломал в доме всю мебель.
Пришла Леонела — напомнить Рикардо, что тот пригласил ее в дискотеку.
Они уже собрались выходить, когда нервным шагом в гостиную вошла Кандида и сказала Рикардо, что ей срочно нужно поговорить с ним. Выглядела она ужасно, и он, заботливо взяв ее за руку, обещал обязательно зайти к ней, когда они с Леонелой вернутся.
— Я не усну, пока ты не придешь, — сказала она и удалилась к себе со смятенным видом.
— Странная она сегодня. Будто что-то у нее случилось, — заметила Леонела.
— У каждого свои проблемы, — хмуро ответил Рикардо.
Томаса была уверена, что у Филомены есть ее новый адрес. Она даже вспомнила, что Фило записала его в свою черную записную книжку.
— Во! — сказала Филомена. — Адреса не помнит, а книжку черную запомнила!
Однако она нашла записную книжку, оказавшуюся и впрямь черной, и заглянула в нее, бормоча:
— Книжка-то есть, да вот адреса… А! Есть и адрес.
Но хотя адрес и нашелся, она категорически отказалась отпускать Томасу на ночь глядя.
— Переночуешь у меня. Найдется уголок для старой подружки. Я рада, что ты потерялась: хоть повидались. Не было бы счастья… Ты мне расскажи, как у Розы-то дела.
— Муж попался плохонький, — сокрушенно ответила Томаса.
В дискотеке Рикардо почему-то неотрывно думал о Розе. Ему хотелось представить, как бы вела себя здесь она, как бы двигалась под музыку со свойственной ей дикой грацией.
— О чем ты задумался? — спросила его Леонела.
Он ответил, что о сложной работе, которую завтра должен представить в университет. Попросив у нее извинения за то, что и здесь несвободен от забот, он крикнул официанта.
— Зачем он тебе?
— Выпьем еще по бокалу.
Но Леонела стала настаивать на том, что лучше поехать к ней. И уж там выпить.
— Кандида меня ждет.
— Она не ляжет, пока мы не вернемся.
Они поехали к Леонеле и целовались, сидя на диване, целовались как там, на шкуре, возле камина, в загородном доме Леонелы. Она стала спрашивать его, в какой церкви он думает венчаться с ней.
— Я полагал, что это будет гражданская церемония. Она расстроилась, так как всегда мечтала о церкви, усыпанной цветами, о белом подвенечном платье!
Потом они снова целовались. Когда они вернулись домой, оказалось, что Кандида действительно не спит, поджидая его.
Рикардо пошел с ней в ее комнату, и там она рассказала ему о том, что Дульсина и Федерико Роблес заключают брачное соглашение.
Трудно передать, что произошло с Рикардо, когда он узнал об этом. Он обещал вытрясти душу из этого негодяя. И немедленно!
— Что же будет со мной, Рикардо? — беспомощно спросила его Кандида.
— Дульсина знает о твоей беременности?
— Упаси Боже! Она убьет меня… Рикардо сжал кулаки.
— Он не может быть мужем ни одной из вас! — сказал он.
— Но я… я люблю его!
— Я буду говорить с Дульсиной! — Рикардо встал и пошел к выходу.
— Не делай этого, — слабо воскликнула Кандида.
— Непременно сделаю! — отвечал он, закрывая за собой дверь.
СКАНДАЛ В КОНТОРЕ ЛИЦЕНЦИАТА
Когда прошла первая, самая бурная радость встречи, Томаса попробовала рассказать Розе, что с ней произошло.
Ее память и сейчас вела себя странно. Что-то она помнила совершенно ясно, другое виделось ей смутно, третье вообще выпало из ее сознания, как будто его и не было. Видимо, все это было следствием удара о тротуар. Самого падения, впрочем, Томаса тоже не помнила, она помнила только, как двое громил потребовали у нее деньги. И дальше — провал. Помнила она и дом, где к ней отнеслись с такой заботой.
— Чей дом-то? — все пыталась дознаться Роза.
Но Томаса знала только, что хозяйка очень красивая женщина и зовут ее, кажется, Паулетта.
Совпадение этого имени с материнским необычайно взволновало Розу. Но она вынуждена была прекратить дальнейшие расспросы, потому что Томаса пожаловалась на сильное головокружение, и ее пришлось уложить.
Скоро ей стало лучше.
Пришел Эрнесто. Роза познакомила его с матушкой, и он рассказал Томасе, что дочка от страха за нее чуть Богу душу не отдала.
Чтобы отметить счастливое возвращение, он пригласил Розу с Томасой в ресторан, обещав заехать за ними в восемь вечера.
Томасе он понравился. И она поинтересовалась, кем он доводится Розе. Девушка строго посмотрела на нее.
— Кореш мой. И все, — сказала она.
Поднявшись, Томаса принялась наводить в доме порядок и обнаружила в шкафу конверт. Увидев его в руках Томасы, Роза небрежным тоном объяснила, что в конверте — фотография известного певца, который ей нравится.
Но Томаса была расторопней, чем думала Роза.
— Никакого не певца, а Рикардо Линареса.
— Да? Кто же ее туда положил? — Роза делала вид, что очень занята кормлением попугая.
— Не обманывай меня, Роза. Ты сама ее спрятала. Она разорвана, а после склеена.
— Да это я ее давным-давно порвала и тогда же склеила…
— Нет, Роза, — была неумолимой Томаса, — клей совсем свежий.
Она грустно замолчала, но ненадолго: