С двумя кружками пива и тарелкой воздушной кукурузы к ним подошла Пегги, одаривая друзей обольстительной улыбкой.
— Привет, Мартин! На-ка тебе горяченького к пиву, — игриво подмигнула она.
— Спасибо, Пегги. Сколько с меня?
— Извини, дорогуша, сегодня мне не удастся па тебе нажиться и потревожить твой банковский счет. Вон та цыпочка, что сидит в углу, положила на вас глаз, мальчики. За все уже заплачено.
Оба, как по команде, обернулись к дальнему столику.
— Да, эта леди из другого анекдота… — пробормотал Билли. — Она и есть твоя подруга?
— Это мисс Адамс, риэлтер, — гордо заявил Мартин. — Догадываюсь, что она пришла сюда из-за меня.
— Она улыбается, ты улыбаешься, она смотрит на тебя, а ты на нее… — понимающе оценил ситуацию Билли. — Ладно, Бэрк, забирай пиво и дуй отсюда. Не годится заставлять леди ждать.
Мартин, возбужденный, как мальчишка, взял кружки и пошел к столику в углу, пытаясь не расплескать пиво.
— Подозреваю, что вы пришли ко мне, — заявил Мартин.
Мисс Адамс приветливо улыбалась, радуясь дружелюбной атмосфере, царившей в маленьком придорожном баре.
— Вы правы, я к вам. Присаживайтесь, — указала она на потертую кожаную банкетку.
— Приехали поговорить о пожаре? — брякнул Мартин.
Кэти-Линн окаменела, сразу забыв о том, что хотела пригласить этого человека на церемонию награждения.
— Я думала, вы сболтнули о пожаре со зла. Вы хотите сказать, что это правда? — с трудом выдавила она.
Мартин пристально смотрел ей в глаза.
— Ага. У нас связаны руки, но мы не собираемся сидеть и ждать, когда «Браун» погубит поселок.
— Вы лишитесь всего… Огонь не станет разбираться, где свое, а где чужое. Ваши дома сгорят дотла. Как вы будете жить?
— По-вашему, милочка, лучше любоваться тем, как сотня голов скота будет подыхать от теплового удара или ломать себе ребра, прыгая через забор в поисках глотка воды или охапки травы? — Представив себе эту картину, Кэти-Линн заерзала на стуле. — Впрочем, не лучше будет и когда поросят накроет половодьем.
Кэт со стуком поставила кружку, вскочила и выбежала на улицу. Жадно глотая холодный воздух, она пыталась справиться с приступом тошноты.
— Вам плохо? — спросил бросившийся следом Мартин.
— Отстаньте от меня! — крикнула Кэти-Линн, прыгнула в «линкольн», и колеса машины заскрежетали по гравию.
Это она так близко к сердцу приняла разговор о смерти? Такое у многих городских неженок бывает. Мартин вырос на ферме и привык к естественному круговороту «рождение — жизнь — смерть». Ему даже трудно было понять категорическое нежелание людей говорить о неизбежном.
Отец и мать Мартина умерли. Хоть были они уже очень пожилыми, сын болезненно переживал утрату, оплакивал их уход. Он часто вспоминал дорогих ему стариков, потому что любил родителей и берег память о них. Он знал с колыбели: только тот, кто способен тосковать о навсегда ушедших, сам будет достоин доброй памяти людей.
Может быть, Кэти-Линн так расстроилась из-за того, что недавно перенесла тяжелую потерю? Кого она оплакивает? Родителей? Любовника? Брата или сестру?
Мартин не раз пытался хоть что-нибудь выведать про ее семью. Бесполезно. Наверное, считает: тебе, мол, какое до меня дело? Конечно, женщина подобного типа никогда не доверится человеку его круга. Предпочтет, видимо, заплатить две сотни долларов какому-нибудь городскому шарлатану-психоаналитику за возможность поделиться своими бедами.
Да, разные они с мисс Адамс люди, так что стоит сказать самому себе: у тебя свои заботы, у нее — свои и оставь человека в покое. Ради долины Маккейба такая не откажется от визита в парикмахерскую или к зубному врачу. Кэти-Линн — честолюбивый, энергичный и удачливый риэлтер. У нее нет времени ни на возню с грязными, нищими фермерами, ни на свидания с аборигеном типа мистера Бэрка.
— Вот так-то, старина, — сердито пробормотал мистер Бэрк, будто поставив точку в затянувшемся разговоре.
Глава 5
Приближался вечер, и тени тянувшихся ввысь небоскребов с каждой минутой становились длиннее и темнее. Кэти-Линн медленно ехала на банкет в городской деловой центр. Улицы в этот час пустынны, не то что днем, когда здесь негде яблоку упасть.