Юная шаманка успела прочесть ненужный, по мнению Агунджаба, фрагмент ханского завещания и намеренно не выполнила последнюю волю деда. Если у нее родится сын, он будет являться прямым потомком Повелителя Степи.
И кто тогда знает, как Небо пожелает распорядиться его судьбой?..
Глава 14
После обеда Шепелев с Кирилловым пили зеленый чай на террасе своего коттеджа, любовались величественной панорамой изумрудных степных просторов и вяло анализировали вчерашнее происшествие. Настроение было - оторви да брось. Встали поздно, зарядкой пренебрегли, завтрак пропустили...
- Хватит дымить - легкие пожалей! - раздраженно заметил Тимофей Христофорович, разгоняя газетой клубы сизого дыма - ветер угол террасы не посещал, а Кириллов, по обычаю, смолил одну за одной.
Зам сделал круглые глаза и отодвинулся вместе с пластмассовым креслом к перилам. Сигарету не бросил, но возражать не посмел, хотя мог бы и ответить шефу в присущей ему же манере: если ты сердишься, значит, ты не прав.
Кириллов, в силу служебной инерции, чувствовал себя виноватым в том, что случилось вчера. Хотя, по большому счету, ни в чем он виноват не был: оперативную работу организовал на должном уровне, все, что касалось его профиля, - предусмотрел, а осложнение ситуации, в общем-то, случилось из-за внешних обстоятельств, никак от него не зависящих.
Объект вели без какого бы то ни было намека на соприкосновение: сигнал от маяка ловился на расстоянии до полутора тысяч метров и на помехи не реагировал. Беседу "снимали" вибрационным сканером с окна, с двухсот метров, сидючи в "Ниве" на платной автостоянке - рядом никто не шатался.
Когда дело дошло до предъявления той самой взрывоопасной записи и в наушниках отчетливо прозвучали слова Дарькина: "...Кассета в надежном месте... Неподалеку отсюда...", возникла трехсекундная пауза, в ходе которой Кириллов принял решение:
- Перехват.
И отправил пару крепышей прогуляться мимо ресторана.
Крепыши выход фигуранта зафиксировали, отследили направление и тотчас изменили маршрут гуляния: быстренько проскочив ресторанный забор по периметру, обнаружили проем и через этот проем просочились к сортиру.
Задача выглядела простой и неоригинальной: легонько отключить фигуранта, забрать кассету и ретироваться через тот же проем на автостоянку.
Вот тут и вмешались те самые внешние обстоятельства.
В сортире кирилловские крепыши напоролись на пару других крепышей местных. Местные проявили удивительную сноровку - за те полторы минуты, что кирилловские бегали вдоль забора и пролезали через проем, они успели изъять у Дарькина кассету, отрезать ему язык и воткнуть в печень тесак. И как раз собрались уходить, вполне удовлетворенные результатом проделанного труда.
Схватка была скоротечной и жестокой: у местных крепышей при себе имелись стволы, которые они без разговоров пытались пустить в дело, едва завидев входящих в сортир посторонних.
Степень подготовки кирилловских крепышей оказалась выше. Оставив два трупа и смертельно раненного фигуранта в сортире, они забрали пакет с кассетой и в спешном порядке убыли с места происшествия, пренебрегая проемом: сиганули через забор сразу за сортиром...
- Три дня работы - два трупа... - желчно обронил Шепелев. - Чревато...
- Отвечаю карьерой - "вели" Дарькина. - Кириллов шлепнул по столу американской зажигалкой: - Ставлю свою "зиппу" против твоих запасных носков: на встречу вышли именно за ним. Наши - фрукты еще те, "хвост"просекли бы моментом.
- Хочется верить. - Тимофей Христофорович налил еще чаю и вдруг подмигнул заму: - Единственный положительный результат: кассета. Думаю, за такую кассету можно выручить неплохую сумму - если обставиться должным образом.
- Думаю, за такую кассету могут на три метра закопать в землю, - в тон Шепелеву ответил Кириллов. - Лучше всего ее сжечь и навсегда забыть, что она вообще существовала.
- Не будем торопиться, - сказал Шепелев. - Кто знает - может, еще и пригодится. Ты только представь: такой материал...
"Пик-пик", - нежно промурлыкал шепелевский мобильник.
- Да! - Тимофей Христофорович, узнав абонента, состроил Кириллову нос, приосанился и, легко вскочив со стула, принялся расхаживать по террасе. Слушая абонента, туманно улыбался, иногда вставляя междометия ободрительного характера. - Да что вы говорите?! - воскликнул Шепелев спустя минуту после начала разговора и тотчас же подобрался - как проснувшийся лемур при виде большого жирного червяка. - Так... Так... Ага... И она разумеет в узелковой письменности?.. Ах, вот даже как... Ну-ну, успокойтесь. Все поправимо, мы попробуем что-нибудь сделать... Я же сказал - попробуем! Давайте адрес...
Понятливый Кириллов метнулся за блокнотом и ручкой. Записав адрес, Шепелев набормотал в трубку три успокоительные фразы дежурного свойства и напоследок спохватился:
- Только вы - никому. Я вас очень прошу, слышите? Хорошо... Хорошо... Ну все - созвонимся. Да, все...
И, оборвав общение на полуслове, нетерпеливо ткнул кнопку отключения.
- Это была наша красавица, - угадал Кириллов, рассматривая записанный в блокноте адрес. - И навела нас на новую тему... Что это за "Атрибут"?
- Это какой-то эзотерический клуб. - Шепелев вдруг погрозил Кириллову пальцем: - Только давай так: валить больше никого не будем! Ты понял?
- Что за бред, Тим?! - обиделся Кириллов. - Все вышло спонтанно, безо всякого умысла...
- Не будем, - повторил Тимофей Христофорович. -Понял? А суть такова...
Суть была такова, что двоюродная сестра Саглары - Айса, вице-президент клуба "Атрибут", угодила в лапы ханских тонтон-макутов.
Вчера вечером в клуб ввалились четверо, прогнали завсегдатаев и объявили о временной приостановке деятельности данной общественной организации. Сообразительная дамочка, почуяв, что пахнет репрессиями, в процессе изгнания клубного народа умудрилась набрать номер двоюродной сестры и оставила телефон включенным. Саглары дома не было, но автоответчик записал почти получасовой фрагмент, состоящий из шумов и обрывков отдельных фраз, по которым можно было судить о том, что происходило в помещении клуба.