- Ух ты! - Степь нестерпимо ярко плеснула в глаза ослепительным изумрудом разнотравья, шибанула в забитые пыльным мешком ноздри духмяными ароматами нагретых солнцем соцветий. Красота! Лепота! И - жить хочется.
Да, кстати - насчет "жить". Я быстренько проморгался, осмотрелся и принялся разминать затекшие конечности. Караван остановился в небольшой зеленой балке, склоны которой были покрыты не шибко густым кустарником. Невдалеке, подрагивая в сиреневой дымке, виднелись пологие холмы, сплошь покрытые лесом.
- Ну и куда нас занесло? - удивился я вслух: накануне, как полагается любому нормальному вояке перед забросом на плацдарм, тщательно изучил карту Калмыкии. Так вот - лесных массивов такого масштаба там нет! -Бо?
- Погоди, - отмахнулся Бо - он был занят. Старшина монахов, присев перед ним на корточки, быстро лопотал что-то по-своему, показывая рукой на юг и чертя в травеветкой. Бо изредка кивал и выглядел крайне озабоченным.
Монахи в это время проявляли какую-то нездоровую активность: один рвал полынь и набивал ею мешки, из которых нас только что вытрусили, а остальные с лихорадочной поспешностью ковырялись в кустиках, не хуже экскаваторов вырывая пальцами из склона куски дерна - даже легко раненный трудился, действуя одной рукой.
Немало удивившись такой неурочной деловой прыти, я с некоторым опозданием принялся разрабатывать рациональную идею насчет окончательного обретения былой свободы и некоторого возмещения морального ущерба. Погорячились вы, товарищи монахи, так опрометчиво освободив наши конечности! Теперь нас двое, мы в боевой готовности и знаем, каких пакостей от вас можно ожидать.
- Я очень извиняюсь, что прерываю вашу милую беседу... - елейным голоском начал я, пребывая в некотором недоумении по поводу странной недогадливости Бо -обычно он такие вещи с полунамека понимает. - Но не кажется ли вам, что пора...
- Погоди, - опять махнул на меня рукой Бо. - Щас...Старшина монахов прекратил лопотать и поднял вверх руку, призывая к вниманию. На несколько секунд служители культа застыли как изваяние. Мы с Бо тоже замерли и прислушались. Что там - опять "вертушка"?
- Джип, - сумрачно обронил Бо.
Да, где-то вдалеке был слышен приближающийся гул автомобиля. Какой марки машина, разобрать с такого расстояния было проблематично, но Бо сказал - джип. У него у самого - джип, он свою машину любит, лелеет и различает тон работы ее двигателя среди десятков аналогичных моделей.
Джип - машина вместительная. На ней могут прикатить семь-восемь человек. И не с пустыми руками!
- Нужно быстро. - Бесстрастное лицо старшины монахов чуть заметно дрогнуло, лоб украсился вдруг капельками пота.
- Пошли. - Бо схватил меня за руку и поволок к импровизированной норе, оборудованной в кустах монахами.
- Хотя бы вкратце - чего мы делаем?! - Я. даже не старался скрыть своего удивления. - Ни слова не понял!
- Спрятаться негде, - пояснил Бо, продираясь сквозь кустики и поудобнее устраиваясь в отрытой монахами нише. - До леса - километр. Они нас сверху завалят. Когда все кончится, мы уйдем. Шевелись!
- Черт знает что, - буркнул я, с сомнением озирая окрестности. Действительно, спрятаться в балке было негде - она хорошо просматривалась на всем своем протяжении. До лесистых холмов - как минимум километр открытого участка степи, просто удрать, чтобы остаться незамеченным, невозможно. Другой вопрос: отчего это мы должны в данном положении слушаться монахов и прятаться или удирать от преследующих их людей? Очень, очень сомнительная ситуация!
- Ко мне, я сказал!!! - возвысил голос Бо, которого уже начали обкладывать дерном.
- Чтоб мне сдохнуть! - в отчаянии воскликнул я, однако не замедлил присоединиться: привычка во всем полагаться на толстяка оказалась сильнее любых сомнений. -Пусть только глаза и уши оставят - иначе я не согласен.
Бо что-то пробурчал на своем: старшина кивнул, отдал трудившимся вокруг нас монахам распоряжение и специально для меня, тупого недотепы, пояснил:
- Оч-чень плохие люди. Очень. Нельзя пускать к Посвященному. Все кончится - вы уходите...
Вскоре нас заложили дерном и травой, оставив небольшие отверстия для глаз, ушей и органов дыхания. Монахи отошли подальше, отряхнули свои накидки, вытерли руки о траву и изобразили томный отдых, слегка усугубляемый некоторой возней с травмированным мною товарищем, который все это время возлежал в тени небольшого деревца.
- Вопросы, - прошептал я, прислушиваясь к приближающемуся звуку двигателя. - Кто такой - Посвященный? Кто такие - плохие люди? И потом, что значит -"все кончится"? Что кончится?
- Ты лежи и смотри, - пробурчал Бо. - Сам все увидишь.
- Имею право знать! - возмутился я. - По-твоему, я похож на барана, который безропотно ложится под нож?
- На барана не похож, - хмыкнул Бо, осторожно выплюнув попавший в рот маленький камешек. - Баран -кудрявый... Посвященный - это мой сумасшедший дядя. Эти лысые считают, что я должен во что бы то ни стало попасть к нему. А следят за ними плохие люди. Кто такие -точно не знаю. Какие-нибудь гондоны, которым нельзя к Посвященному. Все?
- А что - "кончится"? - не удовлетворился я ответом. - Что именно кончится?
- Когда кончится, мы увидим, - философски заметил Бо. - А пока гляди. Началось...
И впрямь - началось. Солидно рыкнув, на краю балки возникла нахальная джипья морда, оскалилась усиленным бампером и, уставившись мутными фарами на монахов, зависла над склоном.
Из джипа вышли пятеро хлопцев примерно моего возраста: крепенькие такие, проворные, без животов. Хлопцы были облачены в разномастный камуфляж, форменные же футболки, разгрузочные жилеты и кроссовки, а в руках имели "СКС"28 7,62 калибра.
В общем, товарищи могли равновероятно быть либо охотниками, либо бандитами. Четверо явно были тутошние, а один, в котором я сразу определил командира, - метис. Последствия проделок соседей-дагестанцев. Метис этот был в панаме, в аккуратной солидной бородке, а на шее у него болтался двенадцатикратный бинокль.
Панамный метис повесил карабин на плечо, стволом вниз, преувеличенно радостно выкрикнул приветствие и, расплывшись в широченной улыбке, припустил к старшине монахов, лопоча что-то приятственное на слух. Ну ни дать ни взять - заплутавшие в безразмерной степи беззаботные гуляки, несказанно обрадовавшиеся при виде невесть как затесавшихся в эту балочку служителей культа!