- Ты доберись до него - до последнего этапа. Ты только доберись! А уж тогда и будем крепко подумать.
- Я постараюсь, - пообещал Шепелев. - Приложу все усилия.
- Приложи, - благосклонно кивнул Хозяин. - Приложи... Ну вот - все вроде бы. Вопросы?
- Связь?
- Через секретаря Совбеза.
- Он что - тоже...
- Он знает то же, что и Кириллов. Спецоперация. Ты, помимо этого, действуешь с отдельной миссией. И все. Все вопросы должны решаться с полоборота. Вопросы?
- Нету.
- Иди, организуй подготовку к отправке. Зайдешь в 18.35 - у меня релаксация. Доложишь о готовности...
* * *
...В начале апреля в ханскую ставку из Астрахани прибыл малый обоз на три кибитки, сопровождаемый оружными верхоконными числом до двух десятков. Тихо просочился меж утренне неприветливых юрт, отсалютовал стражам у ханского куреня да и свернул по балочке на Казачью заставу.
Следовавшие с обозом двое калмыков из патрульного дозора, курсировавшего по Астраханскому тракту, поскакали докладывать начальнику стражи, кто прибыл.
А прибыл с военной инспекцией по делам заставы гвардии лейтенант Егор Кудрин - Ставки его приезд никоим образом не касался.
С Кудриным была небольшая команда: крепкие, как на подбор, бывалые гвардейцы, числящиеся по попутному списку... писарями Финансовой комиссии.
А еще с обозом прибыл сухонький старикашка, вообще никак не числящийся - в списке его не было. Старикашка кутался в просторную волчью шубу и поглубже натягивал заячий треух, как будто желая, чтобы его никто не узнал.
И никто бы наверняка не обратил внимания на невзрачного дедка, кабы не обронил кто-то из прибывших неосторожное словцо...
Ушаков!!!
Как только имя это прозвучало на заставе, в стане казачьем немедля поднялась паника. Храбрые воины, годами торчавшие на порубежье и не раз принимавшие участие в совместных с калмыцким войском ратных делах, казаки притихли, похватали полы кафтанов и попрятались кто куда!
Глядь - а высыпавших на двор встречающих и не осталось! Стоит один казачий полковник Ефрем Зотов да писарь Василий Капуста. Писарю бежать несподручно: держит рушник с караваем, на котором шкалик с мутноватой хлебной.
- 3-здрав будь, ваш-ш пр-р-сх-тство... - хрипло промямлил бравый полковник, обогнув, как столб, полезшего было с представлением лейтенанта и на негнущихся ногах приблизившись к повозке, с которой не спешил слезать отлежавший бока страшный сенатор. - В...вых-x-x...
И все - на более сил не хватило. Уже мерещилось наяву закаленному в баталиях вояке: розыск, дыба, кнуты палачьи и каленые клещи. Ушакова знали по всей Великой и Малой Руси, каждый смертный, независимо от чинов и сословий, вздрагивал при одном упоминании страшного имени. А теперь, ни с того ни с сего, он вдруг собственной персоной пожаловал сюда, на задворки империи...
- Воруете, значит? - скрипучим голосом спросил старец, сверзаясь с повозки и волчьим взором окидывая казачье хозяйство.
- Отец родной! Что ж ты так... Кто ворует-то?! - в обиде великой воскликнул полковник, сжимая кулаки. Господи, вот нанесло-то! Если Сам прибыл, значит, такое воровство учинилось, что и сказать страшно!!! Откуда, господи? Вроде за всем догляд имеет, никаких серьезных вин за людом служивым нету... Разве озорство какое с калмыками? Так и то промеж себя всегда решали полюбовно, без доклада даже в Астрахань - не то что в Москву!
- А коли нет - пошто тогда прыснули, как крысята? -приподнял бровь Ушаков, сверляще глядя на полковника. - Пошто дрожишь, аки девица на свадьбе? Али черта узрел?
- Батюшка! - возопил полковник, дурея вдруг от морочного пронзительного взгляда и не зная, что и делать: толи на колени бухнуться, побожиться истово, то ли рвануть саблю из ножен, развалить страшного старикашку до задницы да крикнуть клич своим - а ну, в клинки пришлых! - Да то... навет то, батюшка!!! Ни в чем невинны людишки мои, как и сам я! Хлебом присягаю...
- Ну, добро, коли хлебом, - неожиданно миролюбиво согласился старец. Хлеб всему голова!
Ловко махнув дрожавшую крупной дрожью чарку на каравае, что держал обмерший Капуста, и отломив от свежеиспеченного хлеба добрый кус, Ушаков запихал его в рот, жадно зажевал - проголодался с дороги. Зыркнул по сторонам, призадумался на миг. Тут нельзя, как привык повсюду: давить людишек ужасом да страхом пред своим именем. Городовые казаки, конечно, уж не те босяки, что с Болотниковым шалили, - люди государевы, к службе гораздо приспособлены... Однако Дон тут рядом - не ровен час, палку перегнешь, так и снимутся тишком всей заставой, да и уйдут себе куда получше. Потом на сие представительство палкой никого не загонишь!
- Коли чист - бояться не пристало, - ласково сказал Андрей Иванович. А то прям как детята малые... Я что -с рогами? Тьфу... Пусть не дрожат - не с розыском я, а по службе государевой. Веди гостевать - чего мы тут растопырились посередь двора...
Покуда размещали команду, Андрей Иванович в сопровождении Зотова бегло осмотрел хозяйство и окрестности. Неловко ему тут было вслепую, привык старый стервятник знать, что вокруг творится, где да как лежит - на новом месте свою работу всегда начинал с изучения обстановки и осмотра местности.
Калмыки - народ кочевой, на одном месте вечно торчать не приспособлены. Русскому представительству поневоле приходится подлаживаться под местный уклад, потому волгские казак35, как никто, лучше годны для такой миссии. Регулярный армейский гарнизон, поставь его здесь, будет слеп, глух и беспомощен.
Обосновать базу по всем правилам фортификационного искусства не представлялось возможным. Вкопанные по периметру лагеря нечастые колья, перетянутые крепкими рыбацкими сетями, - импровизированный забор; небольшие юрты, рассчитанные на компактное проживание десятка ратных людей; сборно-щитовой двухкомнатный домишко полковника, служивший одновременно штабом и апартаментами для приема гостей, а также нехитрые конструкции хозяйственно-служебного профиля - все это в случае необходимости за короткое время легко сворачивалось и грузилось на повозки (кибитки).
Впрочем, несмотря на временность и походный аскетизм, в лагере было чисто, опрятно и как-то по-особенному уютно. Все при своих местах, грязь скребками вычищена, дорожки галькой отсыпаны - даже отхожее место обнесено кольями, выметено как следует и колючкой36 выложено. Воины хоть и со вчерашним бражным перегаром, но бодры, дисциплинированны и расторопны, морды круглые и сытые. И что самое приятное и удивительное для такого своевольного люду, как казаки: все стрижены, стираны и опрятны.