- До утверждения нового хана шертная запись имеет силу закона, напомнил Ушаков, все так же сладко улыбаясь. - Так что прости, царица-красавица, - аманата я искать буду. Ежели какое воровство тут есть то слово и дело государево...
- Ищи. - Ханша вновь потупила взгляд и вцепилась ручкой в жемчуга. Только у меня его нет, я тебе сказала.
- Нет так нет, - покорно согласился Андрей Иванович. - Буду искать в других местах. Сегодня поговорю с людишками - как отъехал да куда, а завтра, засветло, подамся к Царицыну, по пути посмотрю - направлю дубовских казаков на розыск.
- Ну, бог в помощь, Андрей Иванович, - глядя в сторону, пожелала ханша. - Если еще чем поспособствовать можем - ты скажи, все в нашей воле...
Назад сенатор ехал довольный и задумчиво ухмылялся в жидкую бороденку. Примитивная ложь ханши развязывала ему руки. Аманат, конечно, ей нужен самой - иначе не держала бы, - но не настолько, чтобы портить отношения с имперским центром. А если сделать все по-умному да тишком, спросу никакого не будет: зазорно спрашивать за то, чего у тебя вроде бы нет!
На заставе Ушаков звал к себе на совет Егорку Кудрина и казачьего полковника. Первым делом спросил, строго глядя:
- Точно ли аманат в ставке? Не соврали ль твои людишки?
- Вот те крест батюшка! - Полковник размашисто обмахнулся знамением малость на колени не бухнулся. -Который день в яме сидит с побратимом. Почти кажну ночь тишком мясо с хлебом носим. Браты все же, жалось берет... Кабы моя воля, давно бы стражу порезали да вызволили...
- Как - носите? - ухватился за мясо Ушаков. - А что - стража?
- Дак под утро они спят, батюшка, - плутовато подмигнул полковник. Со светом уж бодры, будто всю ночь службу блюли. А до свету - дрыхнут... Как князья откочевали, гвардия бессменно держит ночной караул вокруг Ставки. Мышь не проскочит - патруль катается, посты стоят большим числом да рядком собак на прищепки сажают. Потому в самой Ставке не опасаются, жируют... А мои тут каждую кочку знают, впотьмах, как кошки, ползут, без шума.
- Спят, говоришь... - призадумался Андрей Иванович. - Славно, что спят... А ну, Егорша, - план готов?
- Сей момент. - Кудрин метнулся, притащил план Ставки, рисованный писарем.
- Укажи место, где сидят, - внимательно ознакомившись с планом, приказал Ушаков.
- Вот тут, - глянув наметанным глазом, ткнул пальцем полковник. Маленька балочка, где головы лекарейна колья посажали, - там яму откопали сразу, как хан преставился. Стражей двое, шалаш у них и костер жгут. Меняют день в день, аккурат опосля обеда.
- Хорошо, - непонятно чему порадовался Андрей Иванович. - Славно. Вот что, братцы... Лихое дело я задумал. Но - во благо государево, потому как бы и не лихое вовсе...
- Только прикажи, батюшка, - костьми ляжем! - молодцевато гаркнул полковник, хватаясь за рукоять сабли.
- Тихо ты, пострел... - урезонил сенатор бравого вояку. - Твое дело сторона. Твое дело помощь малую оказать моим людям, выделить две пары заводных да потом руками разводить, коли вдруг ханские что спрашивать учнут... А ты, Егорка, поставь сей момент на вышку Митьку Харю да Ваську Плутова. Да место покажи. Пусть смотрят, пока не смерклось. И вели лошадей приготовить - со светом тронемся на Царицын.
А до уезду должны мы сделать вот что...
Глава 9
...Утром следующего дня было мне два просоночных видения. Точнее, первое было - просоночное слышание.
"Пиу-пиу-пиу!" - ни свет ни заря сказал мой "Siemens".
- Нет, - тихо прошептал я, размежив веки и обнаружив, что потолок слабенько сиреневеет предрассветными разводами.
Так рано мне звонить никто не может. Разве что старший менеджер чистилища - чтобы пригласить на прожарку. Сейчас возьму трубку и пошлю менеджера в зад. Или еще куда попроще. У них там, в аду, непременно должно быть такое место, куда всех посылают. Пусть идет - нельзя так рано беспокоить больших людей.
- Ты как? - сказала трубка голосом Славы Завалеева.
- Никак, - одними губами ответил я.
Слава Завалеев - мой начальник СБ. Бывший чекист. Это нормально - ему в чистилище самое место. Уж кто-кто, а этот определенно - заработал.
- Я подъеду после обеда, - пообещал Слава. - Дали"добро" из разрешительного. Нужна куча твоих автографов.
- В зад, - прошептал я.
Слава перевооружает всю нашу СБ. Месяц боролся с соответствующей службой областного УВД - не так давно мы там утратили позиции, теперь это стоит больших затрат и треволнений. Но теперь без разницы: в чистилище все равно, чем вооружены охранники на твоих фермах - помповиками или автоматическими карабинами.
- В зад!!!
- Так я подъеду, - проявил настойчивость Слава. -Ты от трех до пяти дома будь. Бывай...
- В зад, - тактично напомнил я и, отключив телефон, перевернулся на другой бок.
Прекрасное время - рассвет. Время глубокого сна и всепобеждающей неги. Нет ничего приятнее душе диверсанта, чем на рассвете вогнать штык в печень сонного часового. Ухватить под шейку аккуратненько, прогнуть чуток назад, прижать к себе и - легонько, без усилий, под правый краешек "брюшка" бронежилета...
Затем было видение.
Привиделся мне в салатовом полумраке занавешенного окна мой толстый боевой брат. И был он весь в белом. И снимал дверь с платяного шкафа. И при этом старался не шуметь - как будто в доме кто-то умер.
И стало вдруг мне ясно: это же я умер! И хотел подсказать толстому: надо межкомнатную дверь снимать, на дверцу от платяного шкафа я вряд ли влезу. Но как скажешь, когда ты уже умер? Как говорит Бо, все, закрылась в детство дверь, ты не девочка теперь! Теперь сорок дней придется парить надо всеми и безропотно наблюдать, какие они глупости допускают. И не вмешаешься ведь! Согласитесь, это ужасная несправедливость. Было бы правильнее каждого астрала, отлетевшего от физического тела, на сорок дней снабжать этаким энергетическим дрыном-указателем. Чтобы можно было сверху поправлять близких, когда те залепухи мочат да косяки лепят. Неплохая идея, как вы думаете? Надо будет, как в чистилище попаду, заявку на патент оформить...
Проснулся я от странных звуков.
- Эмр-р... Гхм-кхм... Дорогие земляки! От лица всех деловых... гхм... Нет, не так. Ур-рр... От ебтэть... А! Уважаемые соотечественники...