- Это цитата - я ж сказал... Двадцатипятилетней давности. Слушайте: "...Великая русская литература всегда смотрела на мир любящими глазами творца. Она создавалась чистыми руками, но не подлым пером Фаддея Булгарина. К сожалению, последний оказался не бездетным. Герострат был, Солженицын - есть. Но Герострату не платили за поджог храма, Солженицын берет. Однако даже замутненный злобою разум его должен бы понять, что пытающийся вдуть жизнь в червивую залежь фашизма обычно кончает всенародным презрением..."
Видда Новкугульти - народный поэт Калмыкии...
Аудитория на несколько секунд замерла. Я от неожиданности прикрыл ладонью рот: вот это речь! Для косноязычного Бо выучить такую безразмерную цитату - настоящий подвиг! И вопрос: откуда вообще толстый выкопал эту ужасающе скандальную цитату? Это что же такое вообще? С трудом верилось, что народный поэт, жертва сталинских репрессий, мог такое сказать про собрата по перенесенным страданиям - Солженицына!
- Есть такое дело! - отвязно воскликнул кто-то из собравшихся, нарушая неловкое молчание. - Читали мы эту статейку!
- Господи... Да что вы такое говорите?! - Зоя Васильевна пошла пятнами и сделала оператору знак - тот послушно остановил запись. - Вы... Вы соображаете, что говорите?
- Я за слова отвечаю, - веско сообщил Бо, доставая платок и утирая лоб - упрел, бедолага, толкая речь. -Передача выйдет - пусть он на меня в суд подаст. Я выиграю.
- Ничего он не подаст! - заверил из аудитории бесстрашный интеллигент, поддержавший Бо. - Что написано пером, не вырубишь топором! Зоя?
- Никакого суда не будет, - решительно заявила Зоя Васильевна и тут же в три приема выхлебала стакан воды. - Гхм-кхм... Фу ты, господи... Я это вырежу, сразу говорю. Тимофей Христофорович - вы не думайте... просто у нас... ну вы понимаете, да?
- Да вы не оглядывайтесь на меня - работайте, - покровительственно разрешил плешивый москвич, опять зевая. - Это ваши дела. А вообще отрадно. Отрадно, что человек интересуется историей культуры своего народа, и вообще...
- Откуда? - спросила ведущая, морщась так, словно ей в трусики сунули лягушку. - Откуда вы это взяли?
- Дочка в Интернете нашла, - не стал скрытничать Бо. - На принтер скинула. Ревела, дура, как будто умер кто... Потом мне дала. Там и ссылки есть - из каких газет... Хотите - звякну дочке. Адрес в смысле...
- Да нет, я не про то! - досадливо скривилась Зоя Васильевна. - Какой адрес, о чем вы?! А вот вы... Вот вы -бизнесмен... новый... эм-м...
- Руководитель охранной фирмы, - подсказал Бо. - В смысле - зачем оно мне надо?
- Да - зачем вам это? Вам что - больше заняться нечем?
- Мне есть чем, - сурово отчеканил Бо. - Но как раз это мне надо. Это всем нам надо. Без этого мы просто выродимся и станем ханскими ублюдками. Я не прав?
Зоя Васильевна на этот раз не нашла что возразить - Бо вообще умеет быть убедительным, когда захочет. Аудитория смотрела на гвоздя по-особенному: кто-то прятал глаза, кто-то готов был аплодировать, а пара взглядов наполнились явным негодованием - даже во мраке студии стало заметно.
Вот такой душевный прорыв. Именно прорыв, а не порыв. А я и не подозревал, что мой толстый терминатор способен испытывать такие сложные околопатриотические чувства.
Хотя, может быть, тут просто вышло наложение: обычная реакция характера на необычную обстановку и наличие зрителей. Просто Бо любит называть вещи своими именами, не терпит витиеватостей и недомолвок. Сидели бы мы с ним в парилке, вякнул я об этом поэте что-нибудь хорошее, а Бо почесал бы задницу варежкой и обложил бы его в три этажа. И через "твою мать" объяснил бы мне, в чем дело. И - никакого резонанса...
Сами понимаете, так приятно катившаяся по утоптанной дорожке передача оказалась скомканной нехорошей выходкой Бо и в былое русло возвращаться не пожелала. Ведущая нашла в себе силы мягко закруглиться, а краевед под самый занавес, когда все натягивали последние улыбки, вдруг вспомнил про подарок: потащил из трепаного портфеля какую-то старинную книгу.
Вот, дорогой друг, - это он к Бо адресовался, - в память о нашем общении вам подарочек. Книга принадлежит перу известного дореволюционного врачевателя Бадмаева, в ней, наряду с диковинными рецептами и эзотерическими обрядами, его рассуждения о мистических особенностях некоторых исторических персон. В том числе и о предке Бо - том самом хане стародавнем. Точнее, о его роли в фатуме калмыцкого народа. Это реликвия сама по себе, к тому же ценна она еще и тем, что Бадмаев был штатным врачом российской императорской семьи и лечил от многих недугов...
- Все его пациенты умерли. Не своей смертью, - непонятно к чему сказал задумчивый Бо и мотнул подбородком в мою сторону: - Вон, брату подари. Он у нас фанатеет по этому делу.
- Брату? - У несправедливо обиженного краеведа отвисла и затряслась нижняя губа - нормальная реакция для большинства из тех, кто не привык к общению с толстым грубияном. - Э-э-э... какому брату?
- Да вот этому типу. - Бо ткнул пальцем в мою сторону. - У меня все равно потеряется или дети потреплют. А он такие штуки бережет. Будет с ней носиться как дурень со ступой, всем показывать...
- Снято, - скомандовала ведущая и призналась: -гУф-ф! Как хорошо, что у нас - имитация. Как они там прямые эфиры делают на Центральном - ума не приложу!
Вот так нехорошо закончилось столь славно начатое дело. Надо было краеведа предупредить. Если Бо чего не надо - ни в жизнь не возьмет. А будут приставать - пошлет подальше. Или, того хуже, оскорбит действием.
- Он всегда такой - не переживайте, - успокоил я готового заплакать краеведа, бережно пряча врученную книгу в пакет. - Не обращайте внимания. Уникум. Патологический невежа. Был бы чуть повежливее - давно бы уже в министерском кресле сидел.
- Сам дурак, - привычно отреагировал Бо и вдруг, обмахнув зашевелившуюся аудиторию широким жестом, рявкнул командирским голосом: Стоять! А теперь мы сПро... эмр-р... с Эммануилом приглашаем всех в "Айс"!Всех!
- Куда? - не понял я. - Ты домой не собираешься?
- Эмр-р... Обед, - обернувшись ко мне, распорядился Бо и обвел аудиторию пальцем. - А?