- Это не пустяки, - буркнул помощник. - Выходите-я встречу...
И резво бросился к выходу.
Валера Эрдниевич шустренько вскочил, чуть приподнял маскировочную штору и глянул в окно. От ворот, миновав выставленный по случаю усиления парный пост, шли двое, сопровождаемые помощником.
Всматриваться в силуэты подполковник не стал: нужно было успеть подготовить техническое обеспечение для предстоящей беседы. Цапнув с полки заблаговременно перемотанную на начало кассету с концертом Леонтьева, вставил в деку магнитофона и, включив запись, отрегулировал уровень встроенного микрофона. Затем, как был незаправленный, вышел в дежурку, оставив дверь в комнату отдыха наполовину приоткрытой. И, увидев через стекло дежурки, кого сопровождал его помощник, от удивления разинул рот...
В этом месте повествования наш контактант сделал эффектную паузу и счел нужным уточнить:
- Вы, наверно, думаете, что я идиот?
- Ни в коем случае, - неискренне возмутился я. -Как можно!
- Гхм-кхм, - прочистил горло Бо, но, напоровшись намой предупреждающий взгляд, выдохнул, сообразив, что для высказывания объективного суждения время еще не пришло. - Эмр-р... Давай дальше.
Идиотом, а тем паче камикадзе, Валера Эрдниевич не был. Все-таки четыре месяца проработал в системе, пообтесался, узнал, почем фунт сала и кому за рыбу деньги. На посту вспылил, под горячую руку готов был расстрелять охальников, но быстро остыл и, проанализировав ситуацию, решил, что следует тихонько сдавать назад.
О том, что через Элисту налажен транзит наркотиков по маршруту Кавказ - Россия, в управлении тишком поговаривали, но конкретных задержаний и изъятий пока что не было. Еще поговаривали, что никого не поймали именно потому, что потворствуют такому нехорошему транзиту очень влиятельные люди.
Три кило героина - это большие деньги. "Влиятельные люди" - те самые, которые потворствуют, - вряд ли позволят какому-то там подполковнику опустить их на столь значительную сумму. Бывали случаи, когда в республике бесследно исчезали субъекты, совершившие гораздо меньшие шалости, - Валера Эрдниевич, имевший доступ к оперативной информации МВД, об этом прекрасно знал и, вооруженный этим знанием, приготовился почетно капитулировать с наименьшими для себя потерями.
- В таких случаях действует предельно простая рабочая схема, задумчиво жуя шашлык, пояснил наш информатор. - Никто никуда не докладывает, а собирает материал и ждет. А дальше - как обычно...
Как обычно - приезжают родственники "принятых" нарушителей и начинают всячески обхаживать сурового и неподкупного задержателя. Суровый и неподкупный слегка кочевряжится, между делом прокачивает уровень просителей и, сочтя его вполне представительным, а значит, и безопасным для такого рода сделки, нехотя уступает. За определенную компенсацию в той или иной форме.
- Думал - будет так: прикатят толстые дядьки, начнут лебезить, намекать на родство с ханом, высокий протекторат и так далее,- объяснил Валера Эрдниевич. - Я возьму их координаты, быстро пробью на статус и, если все в норме, сдамся...
Сдаться подполковник собирался следующим образом: задержанные униженно попросят прощения, автоматы оказываются игрушечными, гранаты - учебными, а у Валеры Эрдниевича неожиданно появляется кирпичный гараж с цельнометаллическими дверями. И не пустой, разумеется, - пусть там ни с того ни с сего заведется от сырости новенькая "десятка" с хорошими номерами. Но! Все это - при условии, что просители обязуются вопрос насчет "сахарной пудры" решить лично с министром. Уж больно много этой "пудры" в пакете - это вам не двести грамм, которые могут пропасть просто так, по чьей-то недотепистости.
Пас министру Валера Эрдниевич собирался сделать вовсе не из-за любви к старшему начальнику, а просто ввиду необходимости: много народу присутствовало при задержании. Начнешь самостоятельно грести под себя, вломят - пукнуть не успеешь...
Итак, Валера Эрдниевич, увидев посетителей, так удивился, что на некоторое время утратил контроль над лицевыми мышцами. Пасть разинул, другими словами.
И знаете - было от чего. Посетителями оказались лично министр и... хан!
- Я понимаю, что звучит неправдоподобно, - поспешил с комментариями Валера Эрдниевич, заметив, что мыс Бо многозначительно переглянулись. - Но клянусь вам - это правда. И у меня есть доказательства...
Майор-предатель, проводив посетителей до дежурки, предусмотрительно испарился. Министр по-хозяйски прикрыл дверь, почтительно указал хану на стул, а сам остался стоять у окна - как будто опасался какого-то подвоха с улицы. Был министр угрюм, выглядел помято и затрапезно, как и подобает немолодому человеку, среди ночи поднятому с постели неприятным известием, и, судя по всему, пребывал в растерянности, местами переходящей в полное смятение.
- Ну - молодец! Аи какой молодец! - Хан в отличие от министра смотрелся свежо и щедро дарил подполковнику свою знаменитую обворожительную улыбку - словно был несказанно рад, что его разбудили пообщаться сумным человеком. Смятения в его глазах не наблюдалось, в интонации чувствовалась хваткая деловитость. - Поймал, поймал... поймал вредителей... И на кого же мы работаем?
- То есть как... Не понял? - с дрожью в голосе переспросил подполковник, машинально застегивая пуговицы и ненароком приводя одежду в порядок. - Что вы имеете ввиду?
- Кто тебя внедрил? - уточнил хан. - Юстиция? ФСБ? Кремль?
- Да с чего вы взяли?! - удивился подполковник, с благоговением взирая на вершителя судеб. Дрожь и благоговение в данном случае - явление нормальное. Нужно некоторое время пообщаться со степным народом, чтобы понять: как бы плохо ни говорили о хане за глаза, как бы ни поносили, но подавляющее большинство калмыков относятся к своему Главному как к светлому божеству, волею Провидения вознесенному над бренным миром. Такой феномен русским понять трудно, это - чуть ли не на генетическом уровне... - При чем здесь... Просто так вышло -задержал... Все по закону... С соблюдением всех формальностей...
- Не торопись, земляк. Послушай меня... - Хан жестом остановил подполковника и выдал короткую, но емкую по содержанию и идеологической насыщенности речь.