- Ежели они вас учуют - засеку до смерти, - ласково напутствовал на дорожку Андрей Иванович. - Нам их спугнуть нельзя никак - ехать должны куда хотят, без принуждения. Ближе чем на три версты не подходить. Ночевать будут - вы тоже, огня не палить ни в коем разе! На то вам и овчины. За вами парный патруль вышлю - чтоб с обозом сноситься. Сигналы воински согласуйте - не перепутать бы...
Отправив наряд, велел обозу неспешно трогаться. Чуть погодя выслал за дозором парный патруль для передачи сигналов, дополнительно поучив, как службу нести. Затем велел Егорке про запас назначить еще два таких патруля - на тот случай, если пластуны захотят ехать быстрее и далеко оторвутся от обоза.
Потом, прямо на ходу, продиктовал писарю распоряжение и отправил нарочного в Дубовку - пусть сразу, как нарочный прибудет, высылают для встречи две конных сотни, да пусть за ними быстро едут десять кибиток. Кибиток не ждать, а сотни чтоб были в указанном месте вовремя. Указанное место - три версты от курганов со стороны Царицына. Если раньше придут, пусть ищут балку, прячутся и стоят потихоньку, без шума. И ждут сигнала общероссийским штандартом с большого кургана. А чтоб сигнал не проглядеть, поставить сразу троих наблюдателей. Все!
- Ну, теперь и отдохнуть можно, - весело пробормотал граф, плотнее закутываясь в овчину и доставая табакерку. - Службу наладил, все едут куда надо... А далее - как бог пошлет...
Глава 13
...Скажу сразу - отрезанный язык мне не снился. И залитый кровью Валера Эрдниевич руки не тянул, прося о помощи...
Я полагаю, что это - расчетливое самоограничение психики. В жизни моей был довольно длительный период, когда мне приходилось не только частенько наблюдать воочию всякие страшные вещи и разнообразные мерзости, но и производить с этими мерзостями некоторые манипуляции. Вот подсознание и приспособилось: оно отсекает страховидные детали, не пуская их в хранилище, а в снах обрабатывает лишь собственно безысходность ситуации, которая имела место быть.
Спасибо тебе, подсознание. Не будь ты таким толковым, гулял бы твой хозяйчик в байковой пижаме за белым забором с сигнализацией...
В этот раз снился мне обычный для таких случаев кошмарик. Тьма, тишина, чье-то надсадное дыхание сзади, я от кого-то удираю по длинной темной аллее, в конце которой зловеще мерцают два синих сортирных стеклоблока. При этом бежал я тягуче, зависая в воздухе, как в замедленной съемке, и твердо знал, что меня вот-вот догонят. И от невозможности ускориться сердце хотело выскочить из груди и самостоятельно драпать куда попало, бросив меня на произвол судьбы.
Проснувшись от собственного крика, я продышался, унимая биение главного органа-предателя, только что желавшего покинуть меня, и глянул на дверь спальни.
Дверь тотчас отреагировала - скрипнула и распахнулась, явив утренне неприветливого Бо в полосатых трусах.
Толстый был влажен, сосредоточенно тер макушку махровым полотенцем и осуждающе смотрел на меня. Значит, крик слышал.
- Какие мы нежные, - буркнул он. - Стареешь, что ли?
- Просто... отвык, - хриплым со сна голосом ответил я. - Гхм-кхм... Давно в подставы не попадал.
- Привыкай. Это только начало, - мрачно успокоил меня Бо и скомандовал: - В душ шагом марш! Через пять минут жду за столом. Шире шаг!
Я послушно вскочил, схватил полотенце и убыл по маршруту крыльцо сортир - летний душ. Прекословить не было настроения.
Не командовать Бо не умеет. Лучшую часть своей жизни он отдал служению Родине, и это, сами понимаете, наложило неизгладимый отпечаток.
У меня на толстого - устойчивый условный рефлекс: я к его командирству привык и эта привычка является неотъемлемой частью моего бытия. Греет душу, знаете ли, - иногда кажется, что ты не самостоятельный член с привилегиями и массой глобальных проблем, а туповатый бравый лейтенант, который имеет из имущества лишь спортивный костюм, пачку презервативов и Боевой устав Сухопутных войск, а отвечает только за своих тридцать бойцов. И при этом уверен на все сто, что опытный командир всегда поддержит, прикроет и отмажет...
Пока мы завтракали на веранде, Санал с любовью обслуживал джип Бо. Заправил топливо под пробку, долил масло, протер кузов и в завершение уложил наши сумки в багажник.
Мы собирались покинуть город. После вчерашней залепухи не стоило мозолить глаза возможным соглядатаям: следовало показать, что мы здорово смутились и на заданную тему баловать более не намерены.
Однако отправляться домой мы не собирались, а планировали погулять недельку по степным просторам, с тем чтобы вернуться к юбилею дядьки Бо. То есть попробовать тот самый основной вариант, что собирались откатать в самом начале, еще до эпизода с несчастным Валерой Эрдниевичем.
Основной вариант - это "левый" нефтеперерабатывающий завод. Представьте себе: завод, построенный с соблюдением всех технологических норм, с персоналом в несколько сот человек... И - "левый"!
По информации, добытой Бо, данный завод дает весьма солидную прибыль и хан вроде бы прячет его от своей центральной "крыши". Мало того, что нефть народную качает в карман, так еще и делиться не хочет, жадина.
Вот на этом неприглядном акте мы и собирались самую малость прижать нашего "фигуранта".
По счастливому стечению обстоятельств, завод располагается неподалеку от степного поселка, где проживают обиженные ханом родственники дяди Бо, у которых мы и собирались погостить. Удобный случай, не правда ли? Хотя, если разобраться, совпадением это вряд ли можно назвать: информашку нам слили как раз те самые родственники...
Я уже доедал яичницу, когда в прихожей зазвонил телефон.
- Тебя, - позвал Санал, первым успевший к аппарату. - Какой-то Сангаджиев.
- Кто такой - Сангаджиев? - Я метнул в пищевод последний кусок, вытер губы и направился в прихожую. -Почему он меня знает?
- Тут полно Сангаджиевых. - Бо пожал плечами; -Лично я знаю минимум два десятка. Ты записывай, когда знакомишься.
- Это Сергей...
- Какой Сергей? Говорите внятнее!
- Краевед...