Ах да - краевед! Краеведа я ассоциирую с сочетанием - Сергей Дорджиевич. С позавчерашнего вечера, пожалуй, совсем никак не ассоциирую как-то не до него стало.
А сейчас вообще не узнал - что-то у него с голосом случилось. Такой голос бывает либо у запойного, либо у смертельно больного. Наверно, бедолага после свадьбы никак притормозить не может. . - Ты интересовался шаманом?
- Интересовался. И что?
- Я нашел шамана. Такого, как тебе надо.
- Сейчас еду! Давай адрес, записываю.
Краевед замороженным голосом продиктовал адрес. Я записал, покосился на дверь кухни - а не прихватить ли с собой "лекарство"? После свадьбы осталось с полхолодильника такого добра. Не "Кирсан", конечно, продукция второго дня производства "Истока" - но в таком состоянии для краеведа все сгодится.
- Ты куда намылился? - С веранды в прихожую заглянул Бо - услышал, чуткий Ух, что я собираюсь отклониться от первоначального плана. - Через десять минут убываем.
- Это краевед...
- В рот твоего краеведа. Нам по городу шарахаться противопоказано. Скажи, через неделю вернешься - и сразу к нему.
- Черт... Сергей Доржиевич! Дело в том, что мы сейчас уезжаем. Давайте встретимся примерно через недельку. Хорошо?
- Шаман уедет через пару часов, - малость подумав, сообщил краевед. В следующий раз, возможно, будет через полгода. Если вообще будет...
- Хорошо, я приеду, - твердо сказал я, выламываясь из-под диктата Бо. - Уже выхожу.
- Что?- уточнил Бо, когда я положил трубку. - Он помирает, этот твой краевед?
- Шаман через два часа уезжает. Когда будет в следующий раз неизвестно, - сообщил я. - Ничего страшного - по дороге заедем. Не хочешь заходить - посидишь в джипе, я заскочу минут на десять, мосты наведу...
- На хрен тебе шаман? - досадливо воскликнул Бо. -Ты заболел, что ли?
- Ты краеведу узлы подарил, - вкрадчиво напомнил я. - Он нашел шамана. Шаман, возможно, узлы прочел...А вдруг там координаты клада?
- Тогда бы он точно тебя не стал звать, - криво ухмыльнулся Бо. - Там духовное завещание - ты понял, нет? Я ж тебе еще тогда сказал, русским языком, ебтэть!
- Хорошо, согласен - координаты там вряд ли будут... - согласился я. Но вот завещание... Тебе что -совершенно неинтересно, что двести пятьдесят лет назад навязал твой далекий предок?
- От ебтэть... - Бо на целых пять секунд задумался. -Где он живет?
- Где-то за асфальтным заводом. - Я протянул Бо бумажку с адресом. - Я же говорю - подъедем, зайдем, пообщаемся...
-г Это через весь город тащиться, - буркнул Бо. - Потом возвращаться мы через Астраханский выезжаем. Вызывай такси, не хрен тачку гонять без дела...
Через семь минут мы уже катили к асфальтному заводу. Хмурое чело толстого несколько разгладилось и местами даже приняло заинтересованное выражение. Понятное дело: даже если ты по жизни монументально безразличен к преходящим мелочам житейской суеты, тебе наверняка будет интересно узнать, что там надиктовал твой царственный предок два с половиной столетия назад! Сопричастность, господа хорошие, - это великое дело. Это ведь не жрец быстрой воды Вротакипул с Верхнего Конго вязал, а исторический персонаж, прямым потомком которого ты являешься.
Своей сопричастности - несколько с другого бока - я нисколечко не смущался. Если шаман настоящий, а не шарлатан какой-нибудь с соседнего колхоза, это, разумеется, несколько усугубляет ситуацию. Но! Любой шаман прежде всего - человек. Со всеми присущими человеку слабостями и страстями.
Так вот, этот человек будет иметь прочную установку на раритет. Краевед, безусловно, заговорщицким тоном, непрерывно подмигивая обоими глазами, расскажет, что за узлы сейчас будут явлены взору специалиста и каково их историческое значение. Затем последует ритуал показа: дрожащими руками, как нечто хрупкое, древнее, безумно драгоценное...
После всего этого у шамана просто язык не повернется заявить, что наплетено в тех узлах черт-те что и сбоку бантик. Кроме того, тут под угрозой стоит собственное реноме большого знатока узелковой письменности: не смог прочесть, значит - что? Ага! Так что придется шаману морщить лоб и выискивать более-менее внятные группы, на ходу делая собственные дополнения, дабы показать хоть какой-то результат. Направление работы известно: духовное завещание потомкам, так что - удачи вам, товарищ шаман!
А мы тем временем этак ненавязчиво наведем с вами мосты, срисуем адресок и тихонько намек бросим: есть, мол, у нас нечто такое большое и страшное, что краеведовы узлы и рядом не валялись! Давайте как-нибудь конфиденциально пересечемся и посмотрим вместе, что это за диковинка...
Небольшая усадьба краеведа располагалась в обширном частном секторе. Одноэтажный дом под стареньким шифером, ветхий деревянный забор, маленький дворик, несколько хозяйственных построек - судя по ленивому мычанию и хоровому хрюканью из стайки, Сергей Дорджиевич умело сочетал научную деятельность с сельскохозяйственными заботами во благо семейного бюджета.
Собак во дворе не было: мы толкнули покосившуюся калитку и прошли прямиком к невысокому крылечку.
- А? - Трижды постучав в дверь и не получив ответа, Бо кивнул на пакет в моих руках - предусмотрительно запасенный литр "Звезды Улугбека". Думаешь - того?
- Думаю, более того. - Гнусно хмыкнув, я подмигнул: - Тяжек груз науки! Интересно, шаман что - такой же?
- Не берегут себя. - Бо решительно потянул дверь заручку и... - Твою мать! - тотчас же получил по лбу. Изнутри к дверям были прислонены вилы на длинном черенке. Хорошо, острием вниз. - Уродливый урод! - Бо, взвесив вилы в руках и отставив их к стенке, шагнул через порог. - Серега! Неправильно шутишь. Я тебе эти вилы... Стой!
Последнее относилось ко мне. Я послушно замер посреди прихожей и невольно обратил внимание на щетину, украшавшую правильный череп Бо. Данная щетина, дорогие мои... стояла дыбом.
Нет, в том, что нас никто не встретил, не было ничего необычного. Жена на работе, дети - в школе, краевед - в ахуе...
А вот запашок был, запашок... Из зала в прихожую, повинуясь легкому сквознячку, хлынувшему к распахнутой входной двери, наносило волнами характерный смрад. И мне и толстому сей запашок знаком по прежней работе...
Так обычно пахнет в помещении, где плохие люди пытают заложника. В комнате, где человек много часов обильно потел от невыносимой боли и животного страха за свою судьбу и судьбы своих близких...