Бо тихонько репетировал речь. Был он облачен в белые трусы до колен и белую же рубашку – без галстука. Брюки висели на спинке стула. А репетиция происходила перед зеркалом, которое крепилось к внутренней стороне одной из дверей платяного шкафа. Дверь была снята и под незначительным углом прислонена к стене.
– Уважаемые соотечественники! От лица всех соплеменников, проживающих за пределами… Ур-рр… Е… Как там? От лица всех соплеменников… эмр-р… Выразить вам уважение… уважаемые земляки… Тьфу! Е… вашу мать! Уважаемые, ебтэть! Это жополизы фуевы – уважаемые? Кто уважаемые – давно съе…лись к е…ной маме за пределы – деньги зарабатывать. Остальные – старики, салабоны и жополизы.
– Старики – уважаемые, – сипло подсказал я. – Они не виноваты.
– Старики? Да, старики – да, – согласился Бо. – Проснулся, что ли? Еще час можешь дрыхнуть – время есть.
– Спасибо, уже не хочу, – поблагодарил я. – Зря репетируешь. Во сколько передача?
– В полдень. В 11.00 сказали быть – подготовиться, обговорить там… – Бо коротенько задумался. – Ага… Думаешь, не успею?
– Думаю, не успеешь, – безжалостно заверил я. – Ты в таких делах тупой. Если за сорок два года не успел, за два часа – ну никак не выйдет! Лучше давай я тебе на листочек запишу.
– Годится, – обрадовался Бо. – Запиши. А я за два часа выучу. Только без всяких твоих в…бонов! Попроще – чтобы было на меня похоже…
К телецентру мы подъехали на такси. Вообще Бо старался как можно реже перемещаться по родной земле на своем любимом джипе – как он сам утверждал, чтобы не привлекать внимания.
Краевед поджидал нас на КПП с двумя пропусками: при свете дня да будучи трезвым, он производил очень даже приятное впечатление – этакий стройный, солидный, убранный сединами дядечка с красивым пробором, в позолоченных строгих очках и неброском, но добротном костюме. Не верилось даже, что это именно он позавчера предлагал прокатиться в баньку и непотребно побаловать там с девчатами в некой замысловатой позиции.
– Ур-р… – нечленораздельно прорычал Бо, смущенно хороня в своей клешне узкую ладонь краеведа. – Ты… Эмр-р… Вы…
– Раком – на бортике, – подсказал я ему на ухо. – Напомни – обещал…
– Сам урод, – ответно прошипел Бо. – Сергей… эмр-р… Дорджиевич…
– Не думал, честно говоря, что вы приедете, – радушно улыбаясь, сообщил краевед, пропуская нас через турникет и делая знак вахтеру – они, мол, они. – Как-то тогда все получилось спонтанно, как-то несерьезно… Без лишних церемоний, пожалуйста. По имени-отчеству – только во время передачи.
– Я тут кое-что принес, – торжественно сообщил Бо, хлопнув по боку своего «дипломата», в котором лежал кисет с гнусной подделкой. – Как обещал.
– И что же это? – поинтересовался краевед, увлекая нас по аллее к центральному входу в здание телецентра. – Мемуары?
Вот те на! Видать, крепко выпимши был дядечка – не помнит, что обещали такой раритет подогнать!
– Хуже, – буркнул Бо. – Нет… лучше. Потом скажу. Сюрприз.
– Сюрприз так сюрприз, – вежливо согласился краевед. – Прошу вас – прямо по коридору…
Студия была темной и мрачной, как средневековая гробница. Обшарпанные стены, задраенные светонепроницаемым материалом окна, древние киношные сидушки, истертый множеством ног старенький линолеум, допотопная громоздкая аппаратура – все было убого и запущенно. Оператор вид имел крайне неухоженный и рассеянный донельзя, а ведущая выглядела так, словно ее обещали послезавтра расстрелять.
– Зоя Васильевна, – шепнул нам при входе краевед. – Наша телезвездочка. Если что вырезать – сразу говорит. Очень правдивая, знаете ли.
– Будем иметь… – кивнул я и, критически оглядев немодно одетую даму бальзаковского возраста, сразу отсек двусмысленность: – В виду…
Настроенные юпитеры, ярко высвечивавшие центр помещения, уюта не прибавляли, а, скорее, наоборот: как будто подчеркивали всю ущербность ситуации. Лица собравшихся в аудитории фиолетово отсверкивали в бледно-синем свете фильтров, глаза казались нереально красными, как у поджаренного Терминатора в одноименном блокбастере. Жутковатое, я вам сообщу, зрелище – создавалось впечатление, что мы угодили спозаранку на совещание временно сытых вампиров.
Между тем, судя по толковым комментариям краеведа, публика была – сплошь интеллигенция, выдающиеся деятели культуры и искусства. И процентов на пятьдесят – тихая оппозиция.
А еще были гости – два москвича. Краевед представил их как археологов, но мне они почему-то таковыми не показались. Руководитель экспедиции – еще куда ни шло, большой симпатичный дядька с плешью и манерами барчука, сквозь которые слегка просвечивались отточенные жесты бывшего военного. А второй – мелкий, вертлявый, шустрый – сразу производил впечатление замаскированного шпика. Видимо, особист экспедиции. Видимо, экспедиция археологичит не в шибко далеких от нас пластах истории, а, возможно, местами и радиоактивных. Бо как-то рассказывал, что на территории Калмыкии есть какие-то там ядерные отходы то ли закрытые разработки стратегического сырья. Вот и приехали ребята поковыряться.
Впрочем, меня эта парочка особо не занимала – я интересовался местной интеллигенцией. Интеллигенция была вполне даже ничего, если принять поправку на морговское освещение: лица умные, породистые, улыбочки на месте, обстановка в аудитории вполне непринужденная – все друг друга знают и особенно не опасаются.
– Я вас очень прошу, коллеги, – перезнакомив аудиторию с нами, предупредила Зоя Васильевна. – Не первый год вместе работаем. Смотрите не подведите. Если кто скажет что-то против режима – буду резать. Так что пожалейте труд оператора и пленку.
– Не волнуйся, Зоя, – успокоил матерый интеллигент с золотыми зубами, помеченный пышной шевелюрой и отсутствием галстука. – Эксцессов не будет. Если кто-то что-то позволит себе, так разве что – в предельно завуалированной форме.
– Ну смотрите. – Ведущая глянула на часы. – В принципе, все готово. Если не появится – ей-богу, начну без нее. Что за непунктуальность у нынешней молодежи?
– Кого ждем? – спросил я у краеведа. – Шишка какая-то?
– А вот и наш орган надзора, – объявила Зоя Васильевна, услышав раздававшиеся по коридору торопливые легкие шаги. – Опаздываете, барышня!
– Часы отстают, – извиняющимся тоном сообщила влетевшая в студию Саглара и, с ходу пристроившись на краю, в первом ряду, принялась прихорашиваться. – Вы уж извините…
– Оп-па! – выдохнул я, чуть не вскочив от неожиданности. – Это… как?
– Началось! – досадливо буркнул Бо и, в робкой надежде поправить положение, засопел мне на ухо: – Сразу после обеда – в баньку. Телки будут – я те дам! Я уже все пробил…
– Вы имеете в виду «орган надзора»? – зашептал в другое ухо краевед. – Пусть вас это не смущает. Это так, для галочки. Комитет Администрации Президента по связям с общественностью. Но мы все друг друга знаем, так что контроль – это так, фикция. Зое никакой контроль не нужен – она сама все ненужное вырежет. И предупредит…
– Оставь это дело, – предупредил Бо, отметив, как я пожираю взором свою недолюбленную администраторшу. – Я тебя в последний раз предупреждаю…
– В принципе, можно работать, – сказала Зоя Васильевна, обведя придирчивым взглядом собравшихся в студии. – Напоминаю: каждый из здесь присутствующих – герой передачи, интересный человек и вообще центр Вселенной. Работаем сразу со всей аудиторией, вроде бы вразброс, стихийно. Однако от сценария прошу не отклоняться. Я – вступительное слово, затем Сергей Дорджиевич – небольшой доклад по теме, а уже затем – выступления. Основная подача – на гостей. Бокта Босхаевич – гвоздь программы. Работаем в основном на гвоздя, не забывайте. Так: Сергей Дорджиевич, Бокта Босхаевич – прошу за стол.
Я остался в изоляции: Бо и краевед пересели за стол, стоявший по центру павильона. Воспользовавшись случаем, я немедля пересел к Сагларе, в первый ряд.
– Здравствуйте, принцесса… – В полумраке студии администраторша выглядела столь таинственно и загадочно, что я чуть не застонал от желания прямо здесь выразить ей свои горячие чувства.