Вопрос сугубо утилитарного плана: дядя Тим – где сокровища?
Ответ расплывчатый: если до сих пор их никто не обнаружил, лежат себе там, где их оставили более двух с половиной столетий назад.
А где именно оставили? Там же, судя по карте, огромная площадь, для производства даже поверхностных поисков на которой нужна целая армия с соответствующим оборудованием! Поконкретнее нельзя?
Можно. Работая с архивными документами, Тимофей Христофорович обнаружил весьма интересные данные из разряда неподтвержденных исторических гипотез, недоступных широкой публике. Оказывается, неподалеку от слияния Еруслана (левый приток, сорок километров выше нынешнего Камышина) с Волгой, на обширной возвышенной равнине, находятся семнадцать древних курганов, один из которых в несколько раз превосходит остальные по величине. До сих пор о природе происхождения этих курганов имелись лишь скупые упоминания, гласящие, что здесь, дескать, предположительно массовые захоронения то ли монгольских, то ли татарских, то ли тех и других, вместе взятых, воинов, павших в какой-то большущей битве. И все – о подробностях история умалчивает.
Так вот, источники, которые обнаружил в архивах Тимофей Христофорович, намекающе свидетельствовали, что семнадцать курганов расположены как раз на месте великой битвы ойратского (калмыцкого) войска с Чингисидами! На том месте, где произошло одно из тех самых сражений, что не вошли ни в один исторический формуляр, но нашли некое отражение в героическом эпосе.
И лежат в тех курганах как раз те самые багатуры, прапра и так далее внуки которых, путаники великие, с гордостью именуют себя потомками Джихангира – Покорителя Вселенной и вообще поклоняются всему, что связано с Чингисовой славой…
Тимофей Христофорович почему-то был уверен, что попавшие к нему в руки источники достоверны в большей степени, нежели расплывчатое официальное мнение. И что правивший более двух с половиной столетий назад степной царь разбирался в истории своего народа чуть получше, нежели его потомки. Но так же трепетно, как потомки-путаники, относился к боевой славе своих воинственных предков…
…С «рекогносцировки» Шепелев вернулся в половине четвертого утра. Для того чтобы прокатиться к месту эпических событий, погулять у подножия курганов, вслушиваясь в охи и шепоты своей интуиции, а затем вернуться обратно, был потрачен весь первый день и почти вся ночь – в начале пятого уже светало.
Тем не менее Тимофей Христофорович длительной поездкой удручен не был, потраченное время убитым понапрасну не считал и вообще чувствовал себя бодро и весьма оптимистично. Если верить приметам и различным предчувствиям, в данном предприятии ему должна улыбнуться удача – все признаки указывали на ее сиюминутную благосклонность.
– Клад найти хочешь? – вот такой нетактичный вопрос задал похмельный краевед, окончательно придя в себя лишь на двухсотом километре пути.
– ???
– Там уже все перекопали – лопату воткнуть негде, – шаря жаждущим взглядом по салону в поисках каких-нибудь емкостей, сообщил краевед. – Все лазят, кому не лень. Думают, раз курганы, значит, драгоценности.
– Ну и как? – Тимофей Христофорович выдернул из-под сиденья нагревшуюся бутылку с пивом, откупорил складным ножом и протянул страждущему, подавив усилием челюстных мышц готовую в любой момент сформироваться брезгливую мину: сам он никогда с похмелья не страдал и относился к этой слабости других хилых организмов с презрительным недоумением.
– О!!! – Краевед припал к горлышку, жадно выхлебал в пять глотков исходящее пеной теплое пойло и четыре раза моторно рыгнул, не стесняясь компании. – Ой, хорошо! Рр-р… Ой – полегчало…
– Как успехи кладоискателей? – напомнил Тимофей Христофорович.
– Да ни хрена там не нашли, – скривился краевед. – Во-первых, копают неглубоко – погрызли поверхность, как мыши тот окаменевший сыр. Во-вторых, там площадь огромная – копать можно до скончания веков. Ну и сомнения разные, страхи…
– Сомнения? – заинтересовался Шепелев. – Страхи?
– Морочно там. Кто там лежит – непонятно. Как беречься от тех, кто лежит, соответственно, тоже неясно. Не определив природу яда, трудно подобрать противоядие…
Краевед пожевал губами и на всякий случай усиленно подмигнул собеседнику красным глазом – два раза. Чтобы не думал, будто образованный человек, доктор наук, верит во всякую мистическую жуть. Вон – шутит доктор, подмигивает весело, хоть и с сильного бодуна.
– Трудно поверить, что в наше богохульное время кого-то может остановить один лишь необоснованный страх перед духами усопших, – осторожно высказал сомнение Тимофей Христофорович. – Все равно ведь копают…
– Страх-то как раз обоснованный. – Краевед зябко передернул плечами. – Бывали там случаи разные – необъяснимого характера… В общем, умирали люди непонятно от чего. Я полагаю – криминал бытового уровня. Напились, передрались, кто-то кого-то обидел, да мало ли…
– А диагнозы?
– Да не в курсе я, – отмахнулся краевед. – Это лишь слухи – не более. Но факт – профессиональные команды туда не ездят. Так, всякие дилетанты шляются. Копают поверхностно, наскоками – наудачу.
– Себя ты к профессионалам не относишь? – слегка «прогнулся» Тимофей Христофорович. – Поди, всю степь вдоль и поперек перекопал?
– Я там не копал – упаси боже! – открестился краевед, зачем-то соорудив сразу два кукиша и потыкав ими в разные стороны. – Чего там копать-то? Так, делегации на экскурсии вывозил.
– Экскурсии на предмет чего? – уточнил Шепелев. – Просто осмотреть древние курганы?
– На предмет – кому чего. – Краевед плутовато хихикнул. – Одним рассказывал, что курганы соорудили Чингисхановы воины. Другим – древние русичи, хоронившие павших в великом сражении с хазарами. Узбекам сказал, что курганы – дело рук воинов Абулхайра, после окончания битвы с калмыцким войском. Казахам по секрету сообщил: курганы насыпали калмыки, хороня своих воинов, убиенных войском Камбар-батыра.
– Да ты, я вижу, большой затейник, – оценил Шепелев предприимчивость краеведа. – Не боишься, что шарлатаном объявят да ославят на весь мир?
– Так ведь и в самом деле – неизвестно, что там такое! – пожал плечами краевед. – Поди докажи – кто там лежит и лежит ли вообще…
По прибытии на место выяснилось: следы жизнедеятельности разнокалиберных поисковиков-затейников действительно место имели – от легкомысленных ямок до достаточно протяженных траншей полного профиля. Присутствовала даже вполне приличная штольня с углом градусов в тридцать, начатая со знанием дела, но тут же и оконченная за отсутствием, видимо, запаса терпения – выработка, имевшая глубину не более шести метров, завершалась тупиком и не имела никаких намеков на ответвления.
А на вершине самого большого кургана имелся котлован – но очень древнего происхождения. Края котлована от времени сделались пологими, и теперь он больше был похож на кратер некоего сказочного вулкана. В самом центре «кратера» был колодец-лаз, в который при желании мог протиснуться какой-нибудь хрупкий организм наподобие кирилловского. Воняло из этого колодца застарелым дерьмом, но просвещенный в археологии Тимофей Христофорович прекрасно знал, что таким вот варварским способом многие копатели «столбят» свои находки, дабы отбить охоту у непрошеных гостей.
Поджарый краевед, проявляя здоровый энтузиазм, с грехом пополам исполнил миссию отсутствующего кирилловского организма: определил, что колодец имеет глубину не более двух метров, а также определил, что никакого подвоха тут нет и в недалеком прошлом данный лаз в самом деле выполнял функции отхожего места.
– Культурные эти «черные» следопыты, – с печалью в голосе отметил краевед, снимая измазанные кроссовки и штаны. – Срали все в одно место. Нет чтобы индивидуально, с разбросом по площади…
Северное подножие кургана-папы было вне подозрений: многовековое выветривание безжалостно содрало там весь слой почвы и обнажило породу, трансформировавшуюся со временем в валуны. Обнаружив среди валунов родник, Шепелев попил водицы, характерного привкуса извести не обнаружил и сделал для себя вывод: