а) девчата были простоваты, донельзя раскомплексованы и вообще явно деревенской фактуры – они даже рядом не попадали в унисон с образом рафинированной и чопорной администраторши из Биде, на который я был настроен;
б) я из принципа не хотел идти на поводу у толстого безобразника и потакать его вмешательству в мою интимную сферу;
в) пили мы мало, было светло и людно, а когда стало смеркаться и где-то поблизости забрезжила слабенькая перспектива нажраться вусмерть и уединиться сразу со всей троицей, пришло время убывать – нас ждали дела.
Так что с того славного пикничка уехал мой организм невостребованным и в некотором плане духовно приподнятым – я не стал разбазаривать чувства и сохранил верность своей избраннице: для тех, кто хорошо меня знает, такое поведение, вне всякого сомнения, своеобразный моральный подвиг…
Дела, которыми нам предстояло заняться, относились к категории той самой первопричины, что побудила нас с Бо нанести визит в степное царство. Пока мы прохлаждались на различных мероприятиях, Бо времени даром не терял – наладил «мосты» с надежными людьми, навел справки, кое с кем пообщался, в результате чего образовались два самостоятельных направления, по которым нам предстояло работать, – основное и резервное.
Встреча, на которую мы собирались прокатиться сегодня, была целиком из резервного разряда. Однако подходить к ней следовало со всей серьезностью, поскольку это был наш первый шаг в избранном направлении. Нельзя позволить себе обгадить этот первый шаг вследствие личной небрежности и не слишком тщательной подготовки к мероприятию.
– Просит штуку баксов, – сообщил Бо, по прибытии домой перезвонив нашему наметившемуся контактанту, чтобы окончательно обговорить с ним условия встречи. – Дадим?
«Дадим» следовало понимать как приглашение участвовать в оплате на паях. За последнюю пятилетку меня приучили взвешивать каждый бакс, прежде чем вложить его в дело: это вранье, что наши предприниматели бездумно швыряются деньгами направо и налево. Если уж швыряются, то предварительно все обдумав и просчитав. Чего стоит этот контактант, я пока что не знал: Бо сказал, что его здорово обидел хан и обиженный этот может оказаться для нас весьма полезным.
– Сначала узнаем, что за информашка, – уклончиво ответил я. – Потом дадим. Вдруг он нам попытается всучить карту родимых пятен хана? Нам такая карта нужна?
– Ха! – одобрил юмор Бо и, зажав трубку ладонью, понизил голос: – Если не дадим – не придет. Ну?
– Он будет только слова говорить? – озаботился я – не люблю, знаете ли, когда торопят в таких делах.
– У тебя, помимо слов, есть чего? – тут же продублировал Бо в трубку. – Типа, пленки там, бумажки… Есть? Хоп, договорились. Мы тебя ждем в двадцать два тридцать. Смотри там – насчет «хвостов»…
Вызвав такси, мы прихватили с собой фонарик, диктофон и отправились куда-то на окраину города.
– Зачем фонарик? – поинтересовался я, когда мы вышли из такси, не доехав двух кварталов до пункта встречи. – Освещение присутствует…
– В полночь свет вырубят, – пояснил Бо, резво сворачивая в какую-то подворотню. – Окраины вырубают до утра – по графику.
Прогулявшись по дворам, мы проверились на предмет гипотетического «хвоста» и вырулили к небольшому двухэтажному ресторанчику, в котором предварительно ничего не заказывали – для пущей конспирации. Из имевшихся в наличии четырех кабинетов все оказались свободными: немногочисленная публика в полном составе сосредоточилась на крытой террасе, оплетенной камышом. В отличие от душного помещения там было уютно и прохладно – сам бы с удовольствием посидел в хорошей компании.
– Заказывай – пойду встречу, – буркнул Бо, оставив меня наедине с круглой от хронического перееда юной официанткой, которая напряженно морщила лобик, пытаясь по нашему виду определить, перспективные мы клиенты в плане оказания ненормативных услуг или просто так – поужинать заехали.
– Два поллитровых «Кирсана». Остальное – всего по три, – кратко ознакомившись с меню, распорядился я. – Шашлык, закуски: балык, буженина, салат из овощей, минералка, апельсиновый сок. Еще – зелень и черные маслины.
– Еще что-нибудь? – с надеждой уточнила пухлая подавальщица, записав заказ. – Ваш друг такой… такой большой…
– Да, кстати – насчет большого друга, – вспомнил я. – Принесите ананас. Порезанный кружочками. Ему худеть надо.
– Ананас? – удивилась девица.
– А что – нету? – ответно удивился я.
– Не знаю, – смутилась девица. – Никто не спрашивает… Я посмотрю. Эм-м… Худеть?
– Худеть, худеть, красавица. Ананас – замечательное средство для сжигания жира. Если натурального нет, на худой конец сгодится и консервированный.
– А сколько надо есть, чтобы похудеть? – не на шутку заинтересовалась пампушка.
– Полкило в сутки, – не моргнув глазом, брякнул я. – Пять раз по сто. Через две недели можешь писать заявку на «Мисс Калмыкия» – место в первой тройке гарантирую.
– Скажете тоже! – смутилась пампушка. – Какая из меня мисс…
Ананас подали баночный, натурального не нашлось. Накрыли быстро и эстетично – я даже удивился, что в таком заштатном уголке столь качественный сервис.
Минут через десять большой друг привел контактанта. Это был местный мужичок лет под пятьдесят, невысокий, коренастый, в меру испитой и пытавшийся казаться гордым и неприступным. Получалось это из рук вон: глянув на водку с закуской и нюхнув многообещающий аромат шашлыка, заползавший в кабинет с улицы, мужичок дернул кадыком, суетливо метнулся глазенками по столу и, судорожно вздохнув, поспешил представиться:
– Валера. Эм-м… Эрдниевич.
– Наливай, – с порога распорядился Бо. – Что – шашлык?
– Сказали – минут через пятнадцать, – сообщил я. – А мы пока разгонимся – чего сидеть сложа руки…
Разгонялись мы ударными темпами: за пятнадцать минут подняли пять раз, себе – на донышке, гостю – по стопочке, благо против такой диспропорции он не возражал. С делами не торопили – давали гостю созреть.
К тому моменту, когда притащили безразмерный (по российским стандартам) шашлык, клиент, что называется, дошел до кондиции и был готов к сотрудничеству. Даже насчет штуки баксов не уточнил.
– Только не писать! – потребовал он, ткнув пальцем в мою сторону. – Ни-ни…
– Обижаешь, начальник. – Я в притворном возмущении развел руками и, приподнявшись со стула, охлопал себя по карманам, демонстрируя полное наличие отсутствия диктофона.
Диктофона на мне и в самом деле не было – я заблаговременно пристроил его за неработающую по летнему времени батарею центрального отопления и установил режим автоактивации.
– Смотрите, ребята, – погрозил пальчиком гость. – Если даже пишете – очень осторожно. Не дай бог что – мне хана…
– Ты сказал – «хвостов» за тобой не было, – уточнил Бо. – Я правильно понял?
– За мной не было – отвечаю, – гордо приосанился гость. – А вот за вами…
– За нами – тем более, – успокоил Бо. – Это я тебе гарантирую.
– Место выбрали случайно, в самый последний момент, – подхватил я. – Общались по моему мобильному. Подсесть на мой мобильный они не могли, у меня – спецзаказ. Так что можешь быть на сто процентов уверен: здесь мы в полной безопасности.
– Ну слушайте…
Валера Эрдниевич большую часть своей жизни прожил в Сибири: окончил военное училище, попал в дальний гарнизон, а потом в одной области просидел двадцать два года, дослужившись, худо-бедно, до подполковника.
В девяносто третьем родственники позвали: бросай все, приезжай. У нас тут молодой хан новый Кувейт возводит – этакий степной Эльдорадо на евроманер, с большущими претензиями да перспективами фантастическими. В общем, толковые руководители да организаторы нужны позарез.
Бросил, приехал – но не сразу, а почти два года спустя. Ждал, когда контракт закончится. Уволился по окончании контракта, продал квартиру в Новосибирске, купил в Элисте, добился приема в ханской резиденции, заручился протекторатом: какая-то там дальняя родственная связь отыскалась – в девятом колене.