– Деньги в банке?
– Деньги дома. Десять штук на оперативные расходы.
– Поехали домой. У нас еще три часа до встречи.
– Сейчас прогуляемся до того ларечка и поедем.
– Зачем тебе тот ларек? Когда проходили мимо, я глянул на вывеску – там культовые и обрядовые аксессуары.
– Вот как раз они нам и нужны. Угадай с трех раз, что я собираюсь использовать для «закладки»?
– Раз: медальон. С полостью для хранения локона. Угадал?
– Ход мыслей верный, – похвалил Кириллов. – Только не совсем медальон и совсем без локона. Я тоже обратил внимание, когда проходили мимо, – там есть кое-что получше…
Встреченная в 18.00 дама менее симпатичной не стала – выглядела бодрой, свежей, и вообще создавалось впечатление, что напряженный рабочий день мимоходом скользнул мимо нее, а последние восемь часов красавица степная только и делала, что томно отдыхала и набиралась сил непонятно для чего.
– Я слышал, здесь у вас готовят восхитительный фруктовый десерт, – с места в карьер взял Тимофей Христофорович, указав на притаившийся неподалеку от здания администрации ресторанчик «Эльдорадо» (Кириллов проверил – сказал, что там неплохо). – «Прага», говорят, отдыхает. Я надеюсь, вы не откажетесь разделить с нами легкий ужин?
– Ну почему же легкий? – бесхитростно удивилась степная фея. – С обеда прошло уже четыре часа, я проголодалась. Энергии я трачу много, поэтому вес набрать не опасаюсь. Так что…
– Можете не продолжать. – Тимофей Христофорович по-гусарски бухнул подбородком в грудь и принял даму под руку. – Все, что вы пожелаете! Прошу…
– Надеюсь, наши отношения будут носить сугубо деловой характер, – усаживаясь за столик, заявила Саглара. – Если вы рассчитываете на что-то большее, скажите сразу. Мне бы не хотелось вводить вас в заблуждение…
– Разумеется! Гхм-кхм… сугубо деловые отношения, – уверил Тимофей Христофорович, несколько удивленный неженской хваткой ангажированной дамы. – Поужинаем, обсудим проблемы и отвезем вас домой. Слово джентльмена.
– Верю, – благосклонно кивнула Саглара. – Вы производите впечатление человека, знающего цену своему слову…
В круглом зале на втором этаже было безлюдно: улыбчивая подавальщица уведомила, что основные клиенты прибывают значительно позднее, а для публики, предпочитающей перекус на скорую руку за меньшие деньги, имеется бар внизу.
Поужинали со вкусом – положительно, в центральных ресторанах Элисты готовят и обслуживают ничуть не хуже, чем в аналогичных заведениях родной Москвы, которые Шепелеву доводилось посещать.
– Ознакомьтесь с проектом, – переходя к десерту, предложила Саглара, достав из папки два скрепленных листка. – Первый – издательства и направления, второй – примерный план пресс-конференции.
– Все отлично, – мельком глянув на предложенный текст, сказал Тимофей Христофорович. – Все просто замечательно – вы специалист. Но… мы имеем предложить вам кое-что еще.
– Так… – Саглара отодвинула десерт и взяла с коленей сумочку. – Сколько я должна за ужин?
– Да господь с вами, голубушка! – обиженно воскликнул Тимофей Христофорович. – Ну какая вы, право… Это, опять же, сугубо деловое предложение! Просто оно… эм-м…
– Просто оно выходит за рамки вашей производственной сферы, – перехватил инициативу Кириллов. – Никакого интима – вас же предупредили. Родину тоже предавать не надо, будьте покойны.
– Вы уверены? – Саглара кокетливо поправила челку и стрельнула глазками в проем между кавалерами – Шепелев подумал вдруг: а прав, пожалуй, Кириллов! Не в том, что все они одинаковые, а по поводу «набивания цены». Не будь в данном контексте господина Бакланова, можно было бы, пожалуй, и побороться!
– Абсолютно! – патетически воскликнул Кириллов. – Предложение касается неких информационных мероприятий, скажем так… конфиденциального характера.
– Я так и думала. – Саглара вновь придвинула к себе десерт. – Чтобы только обсудить пресс-конференцию, в ресторан приглашать не обязательно… Ну что ж…
– А раз «ну что ж» – тогда потрудитесь подписать. – Кириллов ловко щелкнул замками кейса и шлепнул на стол два формализованных бланка.
– Это что у нас? – поинтересовалась Саглара, не делая попытки прочесть написанное на бланках и глядя прямо в глаза бумагодателю.
– Расписка о неразглашении государственной тайны и договор о конфиденциальном сотрудничестве. – Кириллов девичью пристальность выдержал легко – знала бы ты, голубушка, с какими фруктами доводилось дело иметь! – Расписку – сразу. Договор – по ознакомлении с обстоятельствами дела. Почему так – понятно или разъяснить?
– Государственной?! – мгновенно посуровела Саглара. – Так вы что – не археологи?
– Ну почему сразу – «не археологи»? – Кириллов сладко разулыбался и как-то особо двусмысленно подмигнул даме. – Недра нашей Родины хранят много тайн, которые запросто можно отнести к разряду государственных. Так что не надо драматизировать – все проще, чем вы думаете.
– А что я думаю?
– А думаете вы нехорошо. По личику вашему видно. Объясняю: чтобы подписать вторую бумагу, вы должны знать предмет договора. Суть предельно проста, но от этого конфиденциальность ее не становится меньшей. А ну как вы передумаете сотрудничать? Получится, что мы вам, грубо говоря, «вломили» секретную информацию, не заручившись никакими гарантиями ее неразглашения. Это понятно?
– Так… Сколько с меня за ужин? – опять нахмурила бровки Саглара, отодвигая на треть съеденный десерт.
– Голубушка! – встрял было Шепелев.
– Три тысячи долларов, – невозмутимо сообщил Кириллов.
– ???!!!
– Вам не надо никого убивать. Предавать Родину. Заниматься непосильным трудом. Извините – проституировать. Переступать через себя, ломая свою гордыню… В общем, ничего этого не надо. Дело очень легкое и не требует никаких затрат с вашей стороны – ни моральных, ни физических. За это дело мы даем вам три тысячи долларов. Прямо сейчас. Не понравится – откажетесь, никто не неволит. Но расписку – обязательно. Иначе мы просто не сможем раскрыть вам суть дела.
– Вы меня интригуете… – Саглара внимательно просмотрела бланк расписки, ненадолго задумалась, затем поставила красивую «министерскую» подпись и, вновь придвинув к себе дважды отвергнутый десерт, милостиво взмахнула пушистыми ресницами: – Ну, рассказывайте…
А тут, в общем, и рассказывать нечего. Вот у вас, голубушка, есть друг – некий господин Бакланов.
– Бакланов – мое личное дело! И не следует вмешивать это в наши производственные сферы! – последовало торопливое заявление.
Да нет, голубушка, Бакланов вашим личным делом стал от силы три дня как. А до этого момента он тридцать пять лет ходил сам по себе. Из этих тридцати пяти лет двенадцать господин Бакланов таковым (господином) не являлся, а был просто товарищем и всецело принадлежал некой структуре, что прилежно служила интересам Родины и служит по сей день. Что за структура? Да не суть важно – дело в другом.
А сейчас вопрос встал так, что господин Бакланов попал в сферу интересов, скажем так, не очень хороших товарищей, которым убить человека – раз плюнуть. И в принципе, черт бы с ним – попал так попал… Но беда в том, что данный господин мнит себя этаким залихватским суперменом, якобы полностью независимым буквально от всего, и полагает, бедолага, что может справиться с любыми проблемами сам. Без чьей-либо помощи.
– А это не так?
Да, голубушка, – это далеко не так. Товарищи не те, в сферу интересов которых господин Бакланов угодил. А Родина по-прежнему имеет на господина некие виды и очень обеспокоена как просто его личной беспечностью, так и сложившейся ситуацией в целом. Вот, собственно, и вся тайна, за которой неразглашение вы только что расписались.
– И все?
– Все. Вы ожидали чего-то большего?
– Нет, я вообще ничего такого… и что я теперь должна сделать?
– Передать вот это господину Бакланову. – Кириллов извлек из кейса «заряженный» амулет и передал его Сагларе. – И желательно предпринять некие хитрые женские уловки, чтобы данный господин носил амулет постоянно. Ну, вы понимаете, о чем я, – если сообщить в подходящий момент, что оберег хранил вас всю жизнь, а теперь вы стали частичкой его жизни…