Пригорюнился Валера Эрдниевич — получалось, что выходил он из этой истории круглым идиотом. Правильно сказал министр — надо было сразу на посту деньги взять и полюбовно разойтись…
— Хочу на прием к министру, — заявил арестованный подпол, когда его после беседы с председателем комиссии собрались препроводить в ИВС. — Имею заявление…
… — Зря вы со мной так, — горько попенял министру Валера Эрдниевич. — У меня даже в мыслях не было стучать. А “караул” крикнул потому, что страшно стало после вашего наезда. Жить-то каждому хочется!
— Несешь черт знает что — слушать противно! — пробурчал министр, избегая смотреть в глаза младшему коллеге. Правильно — непросто смотреть в глаза человеку, которого ты не сумел грамотно ликвидировать. — Вроде неглупый человек… а ведешь себя как последний идиот.
— Я, может, и идиот, — согласился Валера Эрдниевич. — Но “караул” крикнул правильно. Это был единственный выход. Теперь убивать меня нельзя — слишком громко получилось…
— Ну и что ты хочешь? — без обиняков спросил министр.
— Пусть меня алкоголиком признают, — предложил Валера Эрдниевич. — А я, как хмель выветрится, соглашусь, что ежемесячно у меня — запой. Три дня бухаю, два — выхожу, потом не помню, чего творил.
— Тебя и так признали, — хмыкнул министр, пожевал губу и с некоторым сомнением уточнил: — Значит, ничего не помнишь?
— Совсем ничего — как ножом отрезало, — заверил Валера Эрдниевич и смущенно напомнил: — Только пусть малолеткины родители заяву заберут. А то нехорошо: и алкоголик, и одновременно маньяк. Люди могут не понять!
— Ладно, — милостиво кивнул министр. — Только помни — если узнаем, что ты где-нибудь хоть словечком, хоть намеком… Ты понял?
— Понял, — истово закивал Валера Эрдниевич. — Я еще не старый, пожить хочу. Так что — можете не беспокоиться…
На том и порешили. Валера Эрдниевич расписался в полной собственной невменяемости, попросил у всех “оговоренных” прощения, и комиссия уехала. Из МВД, понятное дело, опального подпола поперли, но убивать и в самом деле более не пытались: то ли сообразили, что незачем лишний раз грех на душу брать, то ли просто опасались после столь громкого дела повторно привлекать внимание к данному вопросу.
А кассету Валера Эрдниевич, вернувшись домой из ИВС, обнаружил на том же самом месте, куда накануне положил. Плохие товарищи были так в себе уверены, что не сочли нужным обыскивать жилище вредоносного подпола. То есть заранее списали его со счетов, как какое-то недоразумение, случайно вклинившееся в стройную систему местного отлаженного негодяйства. И правильно в общем-то посчитали: размахивать опасной уликой вслед убывшей комиссии опозоренный подпол не стал — жить хотел. Но аудиокомпромат не уничтожил — что-то подсказало ему, что настанет такой момент, когда такой интересной записью можно будет воспользоваться…
— Кассета? — поинтересовался Бо, когда Валера Эрдниевич закруглился со своими злоключениями.
— Кассета в порядке. — Валера Эрдниевич нетрезво мотнул подбородком в неопределенном направлении. — Даете штуку?
— А? — Бо повернулся ко мне.
— Слушать надо. — Я неуверенно пожал плечами: честно говоря, эта леденящая душу история показалась мне страшно неправдоподобной.
Хан — министр — наркота… Согласитесь, цепочка более чем сомнительная. Да и сам отставной подпол особого доверия не вызывал. Не знаю, вполне возможно, что в то время он и выглядел так солидно, что его с первого предъявления взяли в штаб МВД, но… сейчас, спустя пять лет после того странного недоразумения, Валера Эрдниевич смотрелся вполне сформировавшимся алкашом…
— Ты ее притащи, мы отслушаем в надежном месте, потом скажем тебе результат. Идет?
— Перепишете, вернете — и хрен я видел вашу штуку, — проявил не вполне соответствующее его непритязательному виду благоразумие Валера Эрдниевич. — Нет, ребята, так не пойдет. Вы мне — штуку, я вам — кассету.
— А если там будет… — начал было я.
— Адрес знаете, — не дал мне развить мысль Валера Эрдниевич. — Вы — крутые, я — никто, наказать всегда сможете, как захотите. И вообще, вы даже не представляете себе, как я рискую, отдавая вам эту кассету. Хоть времени и немало прошло… знаете, что со мной будет, если вдруг она попадет в руки ханских людей?
Мы с Бо украдкой переглянулись и потупили взоры. Валера Эрдниевич, которому Бо обещал железные гарантии безопасности и полнейшую конфиденциальность, разумеется, не догадывался, что мы как раз и собираемся дать послушать эту кассету так называемому первоисточнику — буде вдруг на ней действительно окажется заслуживающий внимания материал.