Бо поднял руку, тормозя первую попавшуюся “Волгу” (он в мелких машинах ездить не любит — больно объемистый), и успокоил меня:
— Если “чичи” — я дам команду. Постарайся стволы быстрее достать. Если менты — я свои бабки отстегиваю. Ты — гость, потому не в пополаме. И сделай рожу попроще. Здесь Кавказ, все вопросы решаются бегом. Лишь бы бабки были…
В отношении финансов, слава богу, у нас был порядок, так что домой мы добрались без проблем. Только Бо потратился.
— Четире сотна бакс, — выставив четыре пальца, заявил пожилой дагестанский дядька — владелец “Волги”, оценив нас мимолетным цепким взглядом и ровно на секунду задержавшись на моих подозрительных мешках.
Бо, ни слова не говоря, полез в карман, а я вежливо возмутился:
— За такие деньги, отец, можно из Махачкалы в Москву восемь раз на самолете слетать! Не многовато будет?
— Тры блекпост абъизжят, — невозмутимо пояснилдядька. — Адын — гибедеде на Элста въезд. Нэ хочиш — сам хады…
Вот такой догадливый дядька. Оказывается, в степи куча дорог, по которым запросто можно объехать торчащие на трассе блокпосты. И десятка три “левых” въездов в Элисту, для нелюбителей общения с республиканской ГАИ.
Прибыли в сумерках, припрятали трофеи под кровать, наскоро обмылись и наспех соорудили легенду о срочных делах, которые потребовали нашего внезапного возвращения в Новотопчинск. Затем вызвали по телефону такси и отправились отмечаться на швейную фабрику, где публика догуливала второй свадебный день.
Наша легенда была принята с первого предъявления, поскольку публика, пользуясь хрестоматийным выражением, уже давно дошла до кондиции и пребывала в приятном состоянии всеобъемлющей любви и доверия. Моей недолюбленной Саглары на торжестве не оказалось, как, впрочем, и большинства молодежи — аудитория сплошь была представлена зрелыми товарищами, свято верящими в безразмерные возможности своего организма.
Отчасти из-за перенесенного накануне стресса, отчасти из-за утраты бдительности я на пару с Бо употребил столь ударную дозу, что окончание вечера запечатлел в памяти весьма расплывчато. Обстоятельства же возвращения домой не помнил совсем — а такое, прошу мне поверить, со мной случается очень и очень редко. Физкультурник я, мать мою так, — энтузиаст здорового образа жизни!
Можете себе представить, что чувствовал ваш покорный слуга, будучи разбуженным на следующее утро, в половине седьмого хриплым командирским рыком:
— Подъем, ебтэть!!! Форма “раз”, на зарядку — становись!!!
С трудом разодрав веки, я определил, что чувствую большое недовольство по какому-то смутно припоминаемому поводу, а рык, как и следовало ожидать, исходит от похмельно-бодрого Бо.
Не определившись в причинах недовольства, я переключился на Бо: выразил объективную оценку его фигуры и личика и в доступных выражениях пожелал ему долгой и мучительной смерти. Ласково ухмыльнувшись, толстый сообщил, что через пятнадцать минут мы в полном составе убываем.
— ???
— Вывозим родню жениха в степь…
— ???!!!
Оказывается, родню жениха вывозят в степь вовсе не для того, чтобы там бросить, а просто — на шашлыки. И разумеется, водочкой попоить. А завтра — промежуточный день. С утра — ритуалы, затем — каждый по своим подворьям. Самые близкие собираются все вместе и — вечерком, на воздухе, во дворике… А послезавтра — наоборот. То есть жених вывозит родню невестину и опять же — на шашлыки. С водочкой.
— Это какое-то безумие, — пробормотал я, отказываясь верить в такую сказочную перспективу. — Это как же надо себя не любить, чтобы пять дней подряд…
— Подъем, бля!!! — весело повторился Бо. — На зарядку — становись!!!
Я в ответ повторил свои пожелания. Толстый не отступил и даже пообещал в случае неподчинения организовать мне водные процедуры прямо в спальне. Выглядел он вполне респектабельно — даже рожа не опухла. В нормальной компании его надо поить в соотношении один к трем, чтобы получить результат, аналогичный моему утреннему пробуждению.