— Недурственно, — похвалил я, усаживая Саглару за дальний от входа столик, который на правах распорядителей забронировали Бо и краевед, руководившие размещением гостей. — Тут, наверно, местная крутизна ужинает?
— А также российские и голливудские звезды, — в тон добавила Саглара. — В частности, Чак Норрис, Ричард Гири папаша Сиси из Санта-Барбары — не помню, как его фамилия.
— Да ну!
— Вон — фото.
Действительно, фото в наличии: вышеперечисленные товарищи и ряд других помельче, из того же цеха, запечатленные во время обеда в “Айсе”. Автографы, пожелания. Хан приволок — не иначе. Решил распотешить ребят экзотикой. Ну что ж — приятно. И мы тут посидим, мнем недостойными попами священные стулья.
— Шампанского?
— А у меня рабочий день.
— Так ведь чисто символически!
— Ну, если символически…
— За любовь?
— Мне кажется, вы опять торопитесь, сэр рыцарь. Я вам говорила уже… Вы всегда такой торопливый?
— Тогда — за мир и дружбу между народами?
— Хорошо, за дружбу.
— И да здравствует искусство!
— Да, пусть здравствует…
А тут и Бо с краеведом подтянулись — рассадили всех. За поведение толстого можно было не опасаться: он был благообразен, тих и вальяжен — и вообще весь светился от умиротворения. С ним так всегда бывает, когда яд выпустит, — потом целые сутки благоухает и всех любит.
Обед прошел вполне сносно: готовят в этом “Айсе” нисколько не хуже, чем в нашей “Славянке”, ингредиенты используют качественные, в том числе и пресловутое “мраморное” мясо, и с алкоголем полный порядок — все только самое лучшее. В общем, держат марку.
Гости остались довольны. Мы — тоже. Я между делом нащупал вполне весомый повод для развития дальнейших отношений, условился с Сагларой насчет вечернего рандеву и проводил ее к выходу — даме нужно было писать отчет о подконтрольном мероприятии. Краевед привскочил за нами — московские гости тоже засобирались, нужно было оказать знаки внимания.
— Мы вас проводим, Саглара, — галантно предложил высокий московский дядька. — А по дороге обсудим ряд производственных вопросов.
“Ах ты, сволочь плешивая! — рявкнула во мне невесть откуда выскочившая ревность. — А ногой по черепу не желаете? Вопросы он обсуждать собрался!”
— Спасибо за заботу, — по-деловому отреагировала Саглара. — Если вам удобно, встретимся сегодня после пяти — мне сейчас отчет писать надо.
— Ничего — мы по дороге, это недолго, — мило разулыбался москвич. — Это по поводу связей…
“Люди работают, — укорил я непрошено возникшую ревность. — Поди вон, убогая…”
Как только мы вернулись за стол, Бо изобразил широкий жест: источая благодушие, небрежно, вроде бы между делом презентовал краеведу узлы вместе с “дипломатом”.
— На. Обещал — дарю.
Краеведа при виде раритета едва удар не хватил — он и в самом деле забыл, что Бо обещал преподнести ему кое-что занимательное.
— Это… Это такое… Это раритет! — несколько придя в себя, проблеял краевед. — А что ж на передаче молчал? Надо было на передаче…
— В рот твою передачу, — ласково проурчал толстый, греясь в лучах краеведова восторга и блаженно жмурясь от удовольствия — под настроение любит поработать дарителем, нравится это ему. — Мне главное — человек. Вот конкретно ты — человек. Я тебе их дарю. А Зое — фуй по всей морде. Не люблю.
— Я этого никогда не забуду, — позеленев от избытка чувств, заявил краевед. — Сегодня же все брошу и займусь… Кстати, пока еще все здесь…
Тут он привстал и схватился за “дипломат” — видимо, желая огласить на весь ресторан, какой славный подарок сделал ему только что ханский потомок.
— Стоять, барбос, — не меняя тона, буркнул Бо и, ухватив раздухарившегося служителя науки за рукав, усадил его на место. — Ты полегче с узлами. Не светись, пока я рядом. Понятно?
— Почему? — искренне удивился краевед. — Это же такое… Такой… Почему?
— Почему? — Бо напряг было лоб, но, не желая прерывать приятное состояние купания в лучах своего великодушия, ткнул пальцем в мою сторону. — Он скажет.
— Враги крутом, — пояснил я, оперируя предельно доступными категориями. — Обидеть могут. Отнять. Это мы — крутизна обалденная. А вы — просто краевед. Доступно?
— Доступно, — несколько озадаченно согласился краевед. — Но…
— А еще ведь неизвестно, что там завязано, — ернически подмигнул я, похлопав по “дипломату”. — А вдруг, помимо духовного завещания, — клад? Представляете, какой нездоровый ажиотаж может начаться вокруг этого подарка?