Если вы ни разу не пробовали лелеять свою даму, держа ее на весу и прижав к стене спинкой, сообщаю — мероприятие в высшей степени занимательное, однако же и утомительное в той же пропорции. Даже если вы — атлет, а дама ваша хрупка, как Дюймовочка, после примерно двадцать третьей фрикции возникает устойчивое желание поменять эту впечатляющую позицию на что-нибудь более популярное среди широкой публики.
Я, несомненно, атлет — пусть даже и ожиревший слегка от беззаботной жизни, а Саглара вполне грациозна и хрупка. И тем не менее мне пришлось бы туго, если бы не крайнее возбуждение, довольно скоро разрешившееся бурной разрядкой.
— О-о-о — да! Да…
— О нет! Нет! Ты… ты не рыцарь, — засомневалась Саглара, когда я кончил выполнять суперсет на бицепс и обессиленно поставил свою драгоценную ношу на бетонный пол. — Разве рыцари так поступают? А где годовые ухаживания? Где цветы, драгоценности, белая лошадь, замок?
— Это была проверка, — томно сообщил я, застегивая брючный ремень. — Та ли это прекрасная дама, чтобы умыкать ее на белой лошади в замок и заваливать там драгоценностями и цветами.
— Проверка?! А вы, рыцарь, большой баловник! — возмутилась прекрасная дама, с подкупающей простотой поддергивая трусики и поправляя платьице. — Ну и как проверка?
— Честно говоря, не понял, — признался я, привлекая к себе барышню и нежно целуя ее в ушко. — Дикая жажда обладания напрочь смазала все оттенки и нюансы. Надо обязательно повторить попытку в более приемлемых условиях…
Возвращаться было рано: в зале уже “вызвали” следующего деда и вовсю с ним общались, а местами даже на повышенных тонах. Видимо, вредный попался дед — маразмами страдал.
Мы стояли на лоджии, любовались унылым пейзажем переходящего в степь пустыря и болтали о всяких глупостях. В частности, я высказал мнение, что Айса, конечно, молодец, умница и самородок вообще, но… вовсе не медиум.
— А кто же тогда? — вскинулась Саглара.
— Хороший суггестор, не более того.
— ???
— Читай — гипнотизер. Но не просто гипнотизер, а вообще хороший оператор. Мало ведь внушить отдельно взятой Байре, что в нее вселился дух деда: основательно внушить, до таких ярких проявлений на физиологическом уровне. Надо же еще и всю компанию уверить, что это происходит на самом деле. Думаю, нашу ситуацию можно рассматривать как случай массового гипноза. А массовый гипноз, я вам сообщу, — это достаточно высокий уровень…
— С чего ты взял, что это гипноз? — обиделась Саглара. — Ты что, вообще не допускаешь, что можно вызывать духов?
— Я положительно отношусь к феномену медиума. Как и вообще ко всякому эзотерическому проявлению. Я этими делами увлекаюсь давно. Но здесь явно не тот случай…
— Понятно. — Саглара скептически усмехнулась. — Мы тут тусуемся не первый год и все знаем, что это такое. А ты пришел в первый раз, посмотрел немного — и сразу вердикт: гипноз! Не много ли вы о себе возомнили, господин рыцарь?
— Почему — деды и бабки? — Я не стал тратить время на разъяснения и сразу выложил козырь. — Почему, как это принято в обычной практике, не великие личности?
— Почему? — заинтересованным эхом откликнулась Саглара. — Тебе вроде бы объяснили…
— Отношение — конечно. Но! Это домыслы. Фантазии Айсы, принимаемые доверчивой аудиторией за незыблемый постулат. А если мыслить в контексте практического реализма, получается все наоборот. Это Байре наплевать на Клеопатру, Чингисхана и так далее. Они ей — никто. Аобраз дедушки прочно сидит в ее детской памяти: в подсознании прочно сохранились его запахи, походка, голос, интонации, манеры… Теперь нужно только найти ключ и извлечь этот образ из мрачных глубин подсознания…
— Это не гипноз, — капитулянтски зевнув, заявила Саглара, затыкая мне рот ладошкой. — Я чувствую… понимаешь? Это — нечто… В общем, это именно то самое… И не надо никаких объяснений…
Ну, не надо так не надо. Дело ваше, дорогие девушки, нравится — гуляйте в состоянии приятного заблуждения. Кому от этого хуже?
— Гиляна — настраивайся! — глухо прозвучал приказ из-за занавешенного окна зала.
— Ну, это надолго, — проворчал я и, дабы не тратить время даром, крепче обнял свою красавицу и принялся интимным шепотом пугать ее фрагментами обстановки, ненароком давая волю шаловливым ручонкам, желавшим все подряд щупать и гладить.
Дама моя было воспротивилась новому натиску скудно траченного либидо, но я действовал очень аккуратно, а обстановка и в самом деле располагала.
Быстро погружавшаяся в непроглядный мрак степь, такая близкая и загадочная, непонятные зловещие звуки, ею исторгаемые, странные мерцающие огоньки на пределе видимости — и, как контраст, спасительная высота пятого этажа, кирпичная неуязвимость людского жилища, объятия могучего рыцаря…