Я бросаю взгляд на Атласа, но он все еще смеется с Сейдж над моей головой, совершенно не обращая внимания на то, что в воздухе витает что-то неладное. Никто не чувствует этого, никто, кроме меня, сидящей в толпе и пытающейся не сойти с ума от этого. Меня начинает неконтролируемо трясти.
— Оли? Сладкая, что случилось? — говорит Атлас, и Сейдж тут же хватает меня за руку.
Затем музыка обрывается, и команды возвращаются в свои раздевалки, поле быстро очищается, а толпа затихает.
В воздухе рядом с нами раздается небольшой хлопок и какое-то возмущение, прежде чем Киран внезапно оказывается там, стоя над Атласом в проходе.
Он не тратит время на любезности или объяснения. — Фоллоуз, нам нужно уходить. Бенсон, иди с родителями к северному выходу. Сразу спускайтесь вниз и садитесь в машину, позвони Атласу, как только окажешься дома в безопасности.
Родители Сейдж без колебаний хватают ее и начинают уводить, поэтому я быстро обнимаю ее, а затем двигаюсь в противоположном направлении. Люди вокруг нас в толпе окликают Кирана, его снаряжение ТакTим делает его легкой мишенью для их страха и растерянности, но он просто ведет нас по туннелям к раздевалкам.
Я понятия не имею, что происходит, но волнуюсь.
Когда мы добираемся до второго этажа, там уже огромная толпа людей, которые пытаются выбраться наружу, кричат и вопят о бомбе, и тут я официально начинаю терять самообладание. Атлас притягивает меня к себе и полностью закрывает спиной, и я понимаю, что он готовится к взрыву, просто на случай, если ему понадобится меня прикрыть. Это не помогает мне не выйти из себя, а только усугубляет этот процесс.
Брут начинает рычать над моим ухом, это не звук, а ощущение, словно урчание в глубине его груди.
Последняя лестница в туннеле плохая, но когда мы спускаемся по ней, то попадаем в самую низкую точку стадиона и самое маленькое пространство на данный момент. Повсюду люди, тела прижимаются ко мне, когда мы движемся, и даже когда Атлас крепко обнимает меня, а Киран идет впереди, пытаясь расчистить путь и увести меня отсюда к чертовой матери, для меня это невыносимо.
Кто-то сталкивается с Атласом, и, поскольку он не использует свой дар, он слегка толкает меня, извиняясь мне на ухо, пока рычит на всех вокруг. Проблема в том, что меня не волнует, что люди натыкаются на меня, я даже могу убедить себя не волноваться из-за того, что меня раздавят, но я никак не могу справиться с тем, что моего Связного пихают.
Я чувствую, как мои узы берут верх, даже когда я отчаянно пытаюсь их успокоить. Это бесполезно, во время опасности у нас нет ничего, кроме инстинкта и очень животной потребности бороться.
Киран ругается под нос, оглядываясь на меня, и отчаянно потирает центр груди. Когда он подносит телефон к уху, я уже знаю, кто будет на другом конце линии.
— Где ты? Фоллоуз собирается поджарить всех в туннелях, мне нужно переместить ее… понял, мы уже в пути.
Он протягивает одну руку, чтобы схватить меня за запястье, его глаза вспыхивают белым, когда он призывает свой дар переноса. Он не хватает Атласа. Я не знаю, почему он не хватает его, до меня доносится рычание моего Связного, когда меня отрывают от него и переносят прочь, но я ничего не могу с этим поделать.
Мой желудок сжимается и взбунтовывается от ощущений, и когда мои ноги, наконец, снова становятся на твердую землю, я отшатываюсь от него, на лбу выступает пот.
Меня рвет на ковер, я трясусь как лист, и слышу пронзительные звуки, будто кто-то злится из-за этого, но потом я поднимаю голову, и все они видят цвет моих глаз и затыкаются.
Я нахожусь в офисе с Нортом, Ноксом и женщиной в юбочном костюме и на каблуках. Она прикрывает рот рукой, а ее глаза расширены, но не это расстраивает мои узы. Нет.
Она держит руку на бицепсе Норта.
— Господи, мать твою, где Шор? Он сказал мне встретиться с ним здесь, она должна быть…
Дверь распахивается с такой силой, что отскакивает от стены и рикошетом возвращается к Грифону, который входит в комнату в полном тактическом снаряжении, со шлемом в руках и шейной повязкой, натянутой на рот и нос. Он стягивает ее и кричит: — Убери от него руку, если не хочешь, чтобы твои мозги превратились в суп, Пен.
Женщина вздрагивает и отдергивает руку от Норта, отходит от него и немного спотыкается на ногах. Мне от этого не легче.