Дикая тварь из дикого леса
Глава 1
Все закончилось странно. Нелепо и пугающе. Да если по-честному, то не было никакого ощущения законченности.
Ночью Гарри ложился спать, но видел только глаза умирающего профессора Квиррелла. Раз за разом.
Учитель, конечно, оказался подлецом, но принять это сердцем оказалось не так уж просто. Сердце упорно твердило, что самый гадский гад в школе — профессор Снейп. И ничего поделать с этим было невозможно. А Квиррелл, он так и остался во всеобщей памяти растяпой и лопухом, профукавшим собственное будущее и даже собственное тело.
Его было, пожалуй что, жаль.
А еще, бывало, снилась та ночь, в которую пришел Хагрид и позвал прочь от Дурслей. Тогда казалось, что навсегда позвал. Хоть Гарри и не мог сперва понять — зачем он может быть кому-то нужен? Нахлебник, вечная обуза дяди и тети. Пожимая без конца чьи-то потные ладошки в Дырявом Котле, Гарри все ждал, что вот сейчас все поймут, что ошиблись, и оставят его, наконец, в покое. Потому совершенно как должное воспринял тот момент, когда Рубеус усадил «всеобщего героя» в поезд и помахал вслед, возвращая Гарри Поттера — обузу и нахлебника — Дурслям. Ну в самом деле, кто он такой для Хагрида, чтобы тот с ним возился? Кто он такой, чтобы приглашать его в гости?
Проснувшись однажды утром, умудрившись посмотреть оба сна — про доброго Хагрида и несчастного Квиррелла — Гарри вдруг подскочил от осенившей его идеи: это он тогда был никому не нужным и неизвестным мальчишкой, которого невозможно было разглядеть за грохотом и блеском дутой славы. Сейчас-то у него появилось много настоящих друзей среди взрослых!
Хагрид зазывал на чай всегда, относился, как к брату, как к настоящему другу. Профессор МакГонагалл часто повторяла, как хорошо она знала его родителей, даже видела малыша Гарри, когда приходила к ним в гости. А ведь совсем маленьких детей посторонним даже у магглов не принято показывать, у магов это вообще целое дело — кого можно допустить в дом в такое время. Он знает, ему Гермиона рассказывала. А Поппи Помфри и профессор Спраут — просто хорошо к нему относятся, потому что очень добрые.
Ребенок счастливо улыбнулся и побежал устраивать свою дальнейшую судьбу, в которой не было и следа мерзких Дурслей.
Хагрид сидел на пороге своей избушки, задумчиво глядя на тропинку в Хогсмид.
От него, как и всегда, пахло разогретым пыльным мехом его кротовьего пальто, смешно щекоча в носу, лесной свежестью и доброй порцией виски.
— Привет, Хагрид! — радостно пискнул Гарри, собирая в себе всю храбрость, какая только была. Лесничий же говорил, что они друзья, правда? К тому же, с чего Хагриду отказываться? Гарри — мальчик маленький, много места не занимает и ест совсем мало, даже меньше Клыка!
Но Хагрид отказал. Как-то так что-то мямлил, мямлил. Уверял, что они друзья, ну просто «Ого-го!» какие. Вспоминал, как вез Гарри к Дурслям на мотоцикле. Обсопливил платок, возрыдав над именами родителей и… И, собственно, все.
Не успел Гарри опомниться, а его «большой друг» был уже на полпути к кабаку, снабдив душевным советом готовиться к отъезду.
Это было больно.
Но не катастрофично.
Оставались ведь еще профессора и медиведьма. Может, так оно даже лучше. Все-таки, они более взрослые, ответственные люди. Им, наверное, будет проще объяснить, что именно от них хочет Гарри Поттер. А то, кажется, Хагрид банально не понял ничего, вот и ушел, чтобы в своей бестолковости не сознаваться. Сам Гарри тоже не любил, когда его выставляли дураком и ненормальным. Потому что он был еще даже поумнее прочих. Вот!
К встрече с МакГонагалл он решил подготовиться потщательнее. Продрал вихры, вымыл руки, шею и — с особой тщательностью — за ушами.
Надел чистую мантию и самую хорошую футболку из оставшихся от Дадли. Мантия, конечно, немножко помялась, потому что в сундук ее Гарри сунул абы как. Но он как мог старательно разгладил ее руками, надеясь, что помятость сама обвиснет за время пути до кабинета декана.
Однако все ухищрения не помогли.
Минерва МакГонагалл сжала губы в тонкую полоску так, что побелело все лицо, словно покрылось инеем. И глаза такие строгие-строгие, как когда она смотрела на них, поминутно отвлекаясь на поверженного тролля в злосчастный Хеллоуин. Ей даже говорить ничего не надо было. Все равно, со страху Гарри толком и не понял, что именно она ему говорила, выталкивая слова сквозь эти свои сжатые губы. Тетушка Петуния похоже сжимает. Так что, наверное, и слава Мерлину, что профессор не согласилась. А что отчитала, так это она машинально, по привычке. Как за год привыкла их с Роном отчитывать, так и теперь вот.