Сара не ответила. Вместо этого она просто смотрела на Адама глазами, наполненными влагой. И когда ее губы наконец шевельнулись, прозвучали слова тихие и отрывистые, как срывающийся шепот:
– Он все время шлет мне письма.
Адаму не было нужды спрашивать о том, кого она имела в виду Он был уверен, что Сара говорит о своем отце. Потянувшись, он коснулся ее руки и почувствовал, как она дрожит.
– Что в них говорится?
Ее пальцы обвили его ладонь.
– Я не знаю. Я ни разу их не открывала.
– О, Сара. – Милая, запутавшаяся Сара. – Ты должна прочитать их.
– Они, должно быть, полны лживых обещаний.
– Неважно. Тебе все равно придется их прочитать.
– Хорошо, – уступила она. – Но я не хочу читать их в одиночестве. Ты останешься со мной? Будешь здесь, когда я их распечатаю?
– Конечно, буду – Адам придвинулся ближе, вдохнув аромат ее волос. Возможно, они были одиноки, старались выжить без семьи, но сегодня у него была она, а у Сары был он.
Она закрыла глаза, и очень долго они сидели, просто держась за руки. «И пока что, – думал Адам, – этого достаточно».
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Сара глубоко вздохнула, зная, что бессмысленно откладывать неизбежное.
– Они в шкафу.
Поднявшись, она пригласила Адама следовать за ней.
Они вошли в ее комнату, и Адам сел на край кровати. Колеблясь, Сара стояла у двери и смотрела на него. Его джинсы были слегка запачканы; волосы примяты шляпой. Легкий загар подчеркивал скулы и переносицу.
– Это потому что я – чироки? – вдруг спросила она.
Он склонил голову набок.
– Что ты имеешь в виду?
– Поэтому ты не отпустил меня? Быть индейцем – это так важно для тебя. А я единственная чироки, которого ты знаешь.
Морщинка прорезала его лоб.
– Как ты можешь говорить подобное? Как ты об этом даже подумать могла? – Адам стукнул себя кулаком по груди, а потом раскрыл ладонь. – Я не от пустил тебя потому, что ты внутри меня. Прямо здесь, все время.
Сара покачнулась от внезапного головокружения и вцепилась в ручку двери, чтобы не упасть. Его объяснение звучало так нежно, так страстно. Так реально.
– У чироки есть поговорка. – Сара встретила его взгляд, и пульс у нее участился. – Они говорят, что если тебе дорог какой-то человек, то он ходит у тебя в душе.
– И со мной творится то же самое? – поинтересовался Адам.
– Я не знаю. – Возможно, это происходит с ними обоими. Возможно, они оба говорят друг у друга в душах. И зашли так далеко, что выхода нет. – Мне не следовало об этом говорить.
– Все в порядке. – Адам пристально смотрел на Сару. – Меня это тоже пугает, Сара.
Они говорили о любви? Чувстве, которого она всегда боялась?
– Я просто не чувствовала себя в безопасности. Понимаешь, я чироки, и тебе могло быть важно только это. Но я не имела права обвинять тебя в поверхностности или легкомыслии. – Сара взглянула поверх шкафа. Дверца распахнулась, словно подзывала ее подойти еще ближе. – Наверно, все дело в письмах.
Адам кивнул.
– Я понимаю.
Она шагнула к шкафу и достала с верхней полки маленькую коробку. Вытащив конверты, Сара положила их на постель рядом с Адамом. Письма были перетянуты эластичной тесьмой. Адам взял их в руки и принялся рассматривать.
– Откуда он узнал твой адрес?
– Я поддерживала связь со школьной подругой. Должно быть, она и дала ему адрес.
Адам снял тесьму. Сара знала, что самое старое письмо было датировано двумя годами раньше, а последнее было послано лишь несколько месяцев назад. Всего было шесть писем. Адам указал на обратный адрес:
– Никогда не слышал об этом городе.
– Хэтчер – это маленькая община между Талсой и Талеквах. Это тихое местечко, в стороне от больших дорог. Я проезжала его, но никогда не останавливалась в нем.
– И там сейчас живет твой отец?
– Похоже на то.
Адам передал ей самое старое письмо. Она вскрыла его. Что, если все это окажется ошибкой? Что, если это закончится тем, что она снова погрузится в пучину боли?
«Дорогая Сара…»
Текст был коротким и совсем простым. В первом предложении отец извинялся, во втором сообщал, что бросил пить.
– Я слышала все это и раньше. – Сара закончила читать и передала письмо Адаму. Вскрыв следующий конверт и прочитав первые строчки, она почувствовала, как упало ее сердце. В этом письме отец признавался, что не удержался и выпил, но приложит все усилия, чтобы не оступиться в будущем.
С этого момента все письма были выдержаны в одном тоне. Отец продолжал извиняться, не переставал твердить о том, как ему жаль, что он так подвел Сару, что оказался таким безответственным родителем. Он заявлял, что любит ее, так же сильно любит.
– Похоже, он говорит это искренне. – Адам снова связал письма в пачку. – И, кажется, он уже два года не брал спиртного в рот. Он оступился только один этот раз. К тому же он с тех пор посещает собрания.
Сара теребила пальцами эластичную тесьму.
– Я хочу верить ему, но эти письма ничего не доказывают. Он лгал насчет своей трезвости и раньше.
– Ничего подобного. Он борется. Он скучает по тебе, Сара. Он хочет все сделать правильно.
– Ты такой доверчивый…
– Я прошел через подобное. Я помню, каково это – разочаровывать людей, которые любят тебя. Твой отец заслуживает шанса, который позволит ему проявить себя.
Сара посмотрела на Адама. Его приемный отец умер. А его родной отец был безымянным, безликим человеком, которого Адам надеялся когда-нибудь встретить.
– Мне придется ехать в Оклахому, не так ли?
Адам погладил ее по волосам, отбросил прядь с виска.
– Это единственный способ узнать, говорит ли он правду… И на самом ли деле он теперь трезвенник.
Сара склонилась к Адаму, а он к ней. Близко. Очень близко. Он понял, как нужна Саре его поддержка. Она уткнулась носом в его шею, и Адам погладил ее по спине.
– Ты останешься на ночь? – спросила Сара.
Адам откинулся назад, чтобы взглянуть на нее, коснуться ее щеки.
– Ты же знаешь, что останусь.
Они смотрели друг на друга, и по мере того, как тишина затопляла комнату, Сара сказала себе, что не вправе наказывать Адама за его подростковое бунтарство. Одиннадцать лет трезвости – срок очень долгий.
Адам стоял рядом с Сарой в ее солнечной ванной, снимая одежду. Сара включила воду и приладила душ на подходящую для Адама высоту. Душевая кабинка была отдельно от ванны, и места в ней едва хватало для одного, не говоря уже о двоих. И это возбуждало еще больше. Когда Адам присоединился к Саре в этом ограниченном пространстве, их тела соприкоснулись.
Они умудрились поделить меж собой воду и мыло. Адам воспользовался ее гелем для душа. Сара тоже массировала свое тело мочалкой, смывая эмоции и усталость дня.
Сара нырнула под душ и намочила волосы. Они прилипли, как влажные нити, к ее грудям, и Адам представил, как он касается ее там губами.
Вскинув руки, Сара мыла волосы, и Адам стоял, наблюдая за ней. Шампунь Сары сладко пах гвоздикой.
Несколько минут спустя Адам намылил собственные волосы тем же шампунем, и даже это действие показалось ему эротичным. Ее чувственный аромат теперь был на его коже, пряный и душистый.
Сара повернулась, и ее соски задели локоть Адама. У него вырвался хриплый возглас, но его не было слышно за шумом воды. И когда Сара, взглянув на Адама, поймала его в плен своими темными глазами, он с трудом мог перевести дыхание. Она потянулась к нему, и он понял, что пропал.
Скользкие, влажные, они терлись друг о друга и целовались. Он слизывал влагу с ее кожи и, открыв рот, ловил набегающие струйки.
Сара привлекла его голову к своей груди. Адам прильнул к ее соску с такой ненасытной жаждой, что Сара вонзила ногти ему в плечи и застонала. Мокрые насквозь, они выбрались из ванной и, спотыкаясь, устремились к кровати Сары. Все еще целуясь, они откинули покрывало и нашли простыни прохладными и влекущими.