- Ты потом вернулась в пансион?
- Боюсь, это совсем другое. Я хотела бежать прочь от этого. - Она глотнула пива и наклонилась вперед. - Можно дать тебе совет?
- Давай.
- Никогда не посылай Джеми в пансион или Райана в военную академию. Там ужасно скучно и, на самом деле, Макс, детям нужно, чтобы их растили их собственные родители, не дворецкий, даже если он один из самых славных людей в мире, не няня и тем более не абсолютно чужие люди.
Макс почистил другой орешек и положил ей в рот, ему нравилось чувствовать, как ее язык обвивается вокруг его пальцев и слизывает соль. Он гадал, понимает ли она, что делает с ним, удивлялся, как он до сих пор не сошел с ума, ведь она была самая эротичная женщина, которую он когда-либо встречал.
Все эти дни он страстно желал Лоурен, но сегодня ночью он понял, что, возможно, ждал от нее даже большего.
- Ты хочешь иметь детей?
То, с какой легкостью он задал этот вопрос, удавило его. И, кажется, Лоурен это удивило не менее.
Она подняла свое пиво и пила медленно, глядя на него. Если она старается обмозговать, почему он задал ей этот вопрос, она не найдет ответ в егo глазах, потому что он сам не знает себя.
- Я всегда хотела иметь детей, - сказала она мягко. - Много детей. Но я понятия не имею, как ухаживать за ними и как я вообще могу быть хорошей матерью, если у меня никогда не было хорошего примера перед глазами?
- Думаю, подскажет инстинкт. Мой отец исчез, когда мне было восемь, а мама оставила меня на одного из своих многочисленных приятелей, когда мне было десять. У меня тоже не было хороших примеров, пока Филипп не взял меня к себе.
- Но ты хороший отец.
Он пожал плечами.
- Я импровизирую каждый день. Иногда совершаю ошибки, иногда делаю правильные вещи. Я еще не нашел книгу, в которой есть ответы на все вопросы, так что я стараюсь, как могу.
Выскользнув из кабинета, он взял из ее рук пиво, потому что она уже выпила слишком много, и вытащил ее на данс-пол.
- Ты будешь хорошей матерью, когда придет время, - прошептал он ей в ухо и завершил разговор, когда «Степпенвольф» взял их в свою «Магическую поездку по ковру».
Ее кожа была теплой и влажной, и ему нравилось чувствовать ее щеку напротив своей, когда они ритмично двигались, их губы, их бедра, ее мягкая грудь и его грудь покачивались вместе одновременно с вибрирующей мелодией.
Ее пальцы сплелись в его волосах, и его руки нашли свой путь под ее кожаным жакетом к изгибу ее талии, к выпуклости ее бедер.
- Больше никогда не танцуй обнаженной ни для кого, кроме меня, - сказал он, захваченный их чувственным танцем, мысли о ее давней выходке вертелись у него в голове.
- Не думаю, что я вообще буду танцевать обнаженной для кого бы то ни было.
- Почему?
- Потому что мои бедра и грудь трясутся во время танца.
- Я знаю. - Его язык и губы быстро исследовали чувствительную впадину за ее ухом, и он подумал о разведке других частей ее тела, особенно тех, которые трясутся. - Я не сводил глаз с тебя тогда, на пляже,
- О боже.
- Мне нравилось смотреть на тебя. Мне нравится все в тебе. Твоя честность, твоя энергия, то, что ты делаешь и как ты делаешь, как легко это тебе удается.
- Я всю жизнь устраиваю вечеринки, вот почему кажется, что я легко устраиваю свадьбы.
Он отстранил ее от себя настолько, чтобы посмотреть в ее глаза.
- Почему ты всегда стремишься умалить то, что делаешь?
- Потому что я потерпела неудачу во всем, что имело для меня значение.
- Например, в чем?
- Я тебе говорила об этом раньше, и ты бросил мне это в лицо. Я плохая жена.
- Но у тебя были скверные мужья. Ты когда-нибудь думала, какой хорошей ты можешь быть, если тебя будут поддерживать, вселять в тебя уверенность и удовлетворение собой и тем, что ты делаешь?
Она только посмотрела на него, и слезы навернулись на глаза. Черт возьми, ей когда-нибудь говорили, какое она чудо?
Он бы обязательно сказал ей это, но Медведь хлопнул его по спине и бесцеремонно вытащил Лоурен из его рук.
- Ты монополизировал эту маленькую леди слишком надолго. Теперь моя очередь.
Комната гудела от «Веры» Клиаватер, «Возрождения» «Степпенвольфа» и нескончаемого потока излюбленной музыки байкеров, и Лоурен меняла партнеров так часто, что Макс не мог их сосчитать. Она смеялась, покачивала своими восхитительными бедрами, и каждый хотел с ней потанцевать. Наконец Макс вмешался, замедляя ее темп, наслаждаясь ощущением ее тела, прижатого к нему, пробуя пиво и орешки у нее во рту и соленый пот на ее шее. Она была горячая и эротичная, и она слишком много выпила, но он был уверен, прошли годы с тех пор, как она позволяла себе расслабиться, и он отпустил ее.