- Понятно.
Джеральд ничего не заметил, подумала Лоурен. Он надутый, надменный и уверен, что все готовы упасть перед ним и его богатством. Но это ее не касалось.
- Мы с Джеральдом думали поехать к Байс на ужин, - сказала Селеста. - Может быть, вы присоединитесь к нам.
- Мы с Максом ужинаем здесь, - заявила Лоурен, очень стараясь оставаться спокойной и сохранять улыбку. - Миссис Фиск вернулась с Таити и опять приготовила что-то новое.
- Простите, мистер Уайлд, - воскликнула Селеста. - Я думала, вы здесь по делу. Захватить чек или что-то, что вы могли позабыть, когда обслуживали свадьбу Бетси Эндикотт.
- Я здесь ради Лоурен, - заявил он, собственническим жестом обнимая Лоурен за талию. Его пальцы сжали ее бок, когда он притянул ее к себе.
- Как прелестно. - Селеста повернулась к Джеральду. __ Ты знаешь, дорогой, я путешествовала так много в последнее время. Будет очень мило поужинать сегодня дома. Ты ведь не возражаешь?
Джеральд уже чувствовал себя как дома и наливал «Чива Регаль» в бокал.
- Нисколько.
- Боюсь… - протест Лоурен оборвался, потому что пальцы Макса ткнули ее в бок.
- Я рад, что вы собираетесь присоединиться к нам, - сказал Макс преувеличенно радушно. - Я буду рад узнать вас обоих поближе.
Вот тебе и уединенный вечер с Максом!
- Если вы позволите, я оставлю вас на минутку, - Лоурен надеялась, что никто не слышал скрежет ее зубов. - Попрошу миссис Фиск и Чарльза накрыть ужин на четыре персоны.
- Спасибо, дорогая. - Селеста повернулась к Максу и, выполняя роль хозяйки, произнесла: - Джеральд делает прекрасный мартини. Вы любите мартини?
- Я предпочитаю пиво.
- Да, конечно. Мне следовало догадаться.
Лоурен вышла, стук ее каблуков по мраморному полу тонул в принужденной беседе за ее спиной в гостиной. Протолкнувшись через двери в кухню, она обрушилась на один из стульев.
- Этот вечер пройдет не слишком удачно, - объявила она Чарльзу и миссис Фиск.
- Почему? - спросил Чарльз, небрежно натирая хрустальный бокал белым льняным полотенцем.
- Мама вернулась, она с Джеральдом Харкоуртом.
- О господи.
Лоурен оставалось только рассмеяться:
- Мне кажется, вы слишком долго находились около меня, Чарльз. Вы начинаете говорить, как я.
- Я никогда не буду слишком много около вас, мисс Ремингтон. - Он поставил бокал на стол и взял следующий у миссис Фиск, которая мыла посуду.
- Могу я что-нибудь сделать, чтобы облегчить эту ситуацию?
- Связать галстуком Джеральда и мою мать и бросить их в винный подвал. Я больше ничего не могу придумать.
- Полагаю, в гараже есть веревка.
Лоурен усмехнулась:
- Вы действительно сделали бы это ради меня, не так ли?
- Вполне возможно.
- И я бы помогла, - добавила миссис Фиск. - Как они посмели прервать романтический вечер, не говоря уже о том, что я вынуждена готовить дополнительно!
- Надо быть справедливой, они не знали, что я пригласила кого-то на ужин.
- Если вам интересно мое мнение, - продолжала миссис Фиск, - вы слишком снисходительны к леди Эшфорд. Я знаю, она ваша мать, но на самом деле, мисс Ремингтон, давно пора научиться возражать ей.
- Я почти полностью согласен, - констатировал Чарльз. - Было время, когда она была милой молодой женщиной, такой как вы, смею сказать. Они с вашим отцом любили друг друга, но она позволила традиции, социальным условностям и матери-империалистке встать между ними. Когда это случилось, та часть ее характера, которую я так сильно любил, исчезла. - Чарльз положил свою руку на плечо Лоурен. - Я молюсь, чтобы это не случилось с вами.
Лоурен положила свою руку на руку Чарльза.
- Похоже, мое социальное положение подверглось испытанию позднее. Что касается традиций, разве это платье выглядит как то, что носят мои сестры по Палм-Бич?
- Боже, конечно нет, и оно такое хорошенькое, - фыркнула миссис Фиск.
Лоурен улыбнулась. Она была рада, что у нее есть такие великодушные друзья среди прислуги.
- Спасибо за поддержку моей смелости. Пойду назад, чтобы убедиться, что мама и Джеральд не сделали ничего ужасного с Максом.
- Я уверен, что мистер Уайлд вполне может постоять за себя, - сказал Чарльз.
Когда Лоурен вернулась в гостиную, сразу стало ясно, что Чарльз был, как всегда, прав.
Макс расслабленно опирался на фортепьяно, не обращая внимания на яд, который лился на него с каждым словом леди Эшфорд. Эта женщина испытывала к нему очевидную неприязнь, и он великолепно с этим справлялся и держал язык за зубами.
Что до Джеральда Харкоурта, парень был напыщенной задницей, он улыбался, шутил и смеялся над всем, о чем говорили. По крайней мере, Селеста была открыта и честна в своей ненависти.