— …Нет, у сероводорода запах поприятнее будет, поверь… Смотри, следы! — Дикен резко остановился, преградив Эйприл путь рукой. — Наверняка это кого-то из них, — сказал он, указывая на глубокие впадины на тропе.
— Сразу видно, что их… А вот эти явно Лима — вон как продавлены, толстяк! Идем по ним.
Друзья медленно, не пропуская ни одну впадинку, шли вперед. По следам было видно, что и Тофер с Уилом иногда топтались на одном месте, боясь ступить шаг. В некоторых местах были видны узкие круглые углубления — видимо, мальчишки проверяли палкой каждый фут. Вскоре следы привели к старому ссохшемуся дереву, каких в этой болотной пустоши было не много. Оно прогнило у корней и обросло грязным мхом, а по серому стволу поднимались влажные разводы. Именно возле этого дерева Тофер со спутником и остановились, чтобы набить трубку.
— Здесь пепел, — заметила Эйприл.
— Вижу. И мох вон с корней весь стесан… Видимо, дальше они не ходили. И трубки твоей, здесь тоже не видать. — Дикен облазил все углубления и сплетения корней рукой, после чего окинул взглядом болота. — Тофер забрал ее с собой!
— Значит, я еще увижу ее.
— Ну конечно, я же говорил, что найдем! Пока все идет по плану… Пойдем отсюда, Эйп, не хочу оказаться под всей этой гнилью.
— Ну, может еще чуть-чуть…
— Идем! — отрезал Дикен, и они побрели знакомым путем назад.
Из топей они выбирались также аккуратно, и только оказавшись на твердой земле, они почувствовали себя уверенно. Всю дорогу до двора они прыгали, толкались и кричали. Здесь их никто не слышал и не видел. Мало где в тесном Дафиэлде можно было еще почувствовать себя свободным. Иногда Эйприл с разбега запрыгивала на спину Дикена, и он бежал, пока не выдыхался или девочка не спадала с него.
Когда впереди завиднелась знакомая дорога, они успокоились и Дикен остановился:
— Все, Эйп. Дальше ты должна идти одна, а я немного подожду и пойду следом!
— Ну да… Поскорее бы все это закончилось. Вечером встретимся! — расстроилась Эйприл и быстрым шагом направилась вперед.
День в ожидании развязки Великой игры тянулся очень долго. Особенно тяжело приходилось Эйприл — не привыкла она сидеть дома одна в такой день, но иначе было нельзя. Ее другу было легче. Он прокручивал в голове предстоящие события, отбрасывая все, что может пойти наперекосяк, и спокойно дожидался встречи с Мадлейн.
Солнце уже постепенно опускалось и не жарило как прежде. По макушкам деревьев проносился первый вечерний ветер, а воздух свежел. Со стороны сада показалась знакомая худощавая фигура хрупышки. Она шла в сопровождении новых девчонок, которые были лет на пять младше ее самой.
Дикен быстро влез в ботинки и выбежал на улицу.
— Мадлейн! — крикнул он, когда она одна подходила к своей двери.
— Чего тебе? Ах, да… Я и забыла. Ну так все же — чего тебе? — лениво спросила она.
— Ну, мы же договаривались. Вот, — он протянул ей листок бумаги и перо. — Нужна записка.
— Какая еще записка?
— В общем, нет времени… Давай бери и пиши!
— Вначале скажи, что за записка и почему именно я? — настаивала та.
— Ну, мы же хотели отомстить Эйприл, помнишь? У всех мальчишек почерки очень детские и кривые… Я вообще, ты знаешь, забываю, какой рукой надо писать: то левой корячусь, то правой. А у тебя такой красивый, ровный, буковка к буковке, — расхваливал ее Дикен.
— Хм… Ты прав. Ладно, говори что писать? — спохватилась она.
— Пиши: «Здравствуйте!»… Ой, нет, нет! Стой! Мы же не письмо пишем в мэрию… Пиши просто: «Проверьте карманы! Трубка».
— Как-то слишком коротко и непонятно, — нахмурилась Мэд.
— Ну… Иначе слишком лично получится… Не спорь, пиши! — после этих слов, Мадлейн замолчала, так как знала, что Дикен часто оказывался правым.
— А как же подпись? — продолжила она.
— Какая еще подпись? Это же анонимная записка!
— Анонимная?..
— Потом объясню… Поставь пока многоточие вместо подписи! — строго приказал он.
— Зачем?
— Мадлейн… Делай как говорю! Я в газете читал, что случайные свидетели преступлений так делают, — сумничал Дикен, задрав нос как можно выше. — Ну или сами преступники!
— Ты читаешь газеты?
— Бывает! Все, спасибо… Не пожалей о сделанном, — промолвил он еле слышно и, выхватив записку, побежал домой.
Темнело. Вся улица была освещена слабым огнем из окон домов. Луна величественно зависла над Дафиэлдом, а на чистом синем небе изредка появлялись клубы облаков. В доме по соседству с тем, в котором жил Дикен, тоже горел свет, и временами пробегали тени.