Записка уже лежала в ящике с письмами. Только это был ящик с семейной позолоченной надписью «Лим», а вовсе не «Вудуорт». Сами друзья сидели за забором, возле дома Тофера, и ждали прихода главы семьи.
— …и по ночам мы перекидывались маленькими записками через наши окна. Тофер предложил однажды сделать небольшой мост между домами, — рассказывал Дикен подруге истории своей прежней соседской дружбы, в ожидании кульминации всей затянувшейся истории.
— Главное, чтобы все прошло так, как запланировали, — прошептала Эйприл.
— Мы уже здесь около часа сидим… Через секунду ночь наступит! Где его отец? Он всегда приходил в это время! — тревожно сказал Дикен, переведя взгляд вдаль.
— А ты уверен, что он еще не пришел?
— Конечно уверен! Я живу в доме напротив… Они хлопают дверью в одно и то же время. Да еще как хлопают!.. Это я сейчас привык, а поначалу вообще подскакивал на месте, сидя в комнате, — шепотом возмущался ее друг, пока вдруг не начал прислушиваться, — кажется… да, точно, это он. Он идет! Пригнись!
Оба резко сели, подглядывая сквозь прорези в заборе. Высокий худой мужчина в черной полицейской одежде — мистер Лим — прошел к дому и направился прямо к двери, миновав ящик с письмами. Дикен и Эйприл разочарованно переглянулись, и хотели было расходиться, как вдруг дверь открылась, и из нее снова вышел этот мужчина. Взяв газету и пару писем, он на месте прочел короткое послание, написанное рукой Мадлейн.
Оглядевшись по сторонам, мистер Лим смял записку, сунул руку в карман и быстрым шагом направился в дом.
— Ох, сейчас начнется! — с улыбкой сказала Эйприл.
Первые минут пять было тихо, — лишь уханье совы где-то высоко на дереве. Видимо именно столько времени понадобилось отцу Тофера, чтобы спокойно обыскать карманы. Вдруг тени в окнах забегали, стали доноситься какие-то едва различимые звуки. Двое друзей лишь тихо посмеивались сидя за забором. Тени летали в окне, то увеличиваясь, то уменьшаясь. И вот, одна из них начала приближаться… окно отворилось, и из него вылетел небольшой темный предмет.
— Ну вот, Эйприл, все по плану! — радостно прошипел Дикен и тихо прошел на участок дома.
Эйприл только видела, как он поднял руку вверх, и что-то тихо ликующе пропищал. В окне еще долго беспорядочно бегали тени, а друзья радостно побежали по улице под покровом теплой ночи.
Весь следующий день на Первых дубах гремела Великая ссора Тофера и Мадлейн, так как ее почерк знали все местные заправилы. Тофер отказывался принимать какие-либо отговорки о вине выдумщика Дикена. А тот понял, что уже никакое «Дружище!» из уст наказанного и обманутого, не могло сравниться с наигранным «Предатель!» из уст Эйприл.
Глава 4. ТРИ МАЛАХИТОВЫХ КАМЕШКА
Дикен молча расхаживал из стороны в сторону по огромному заваленному дереву, что не первый год лежало вдали школьного сквера. Это молчание длилось уже порядка двадцати минут и Эйприл, которая все это время сидела на краю дерева и играла рукой с дымом, струящимся из трубки, немного заскучала.
— Знаешь, Эйприл, что было бы просто потрясающе?! — вдруг изрек он, буквально разрезав своим звонким голосом томительную тишину.
Эйприл резко оживилась. Еще раз в такой тишине она бы не высидела.
— Представь себе самый дальний клочок земли, а на нем большой, прямо очень большой сад! С лабиринтами, руинами и узкой речкой прямо посередине, — мечтательно проговорил он, спрыгивая с дерева. — И в этом саду были бы все времена года! Скажем, по четверти земли на каждый…
— Руины, речка — это понятно… А что за времена года? — задумалась она, когда Дикен подсел рядом.
— Ну вот смотри: часть его была бы в снегах! Всякие голые деревья, покрытые инеем, сугробы, снеговиков бы налепили. А возле замерзшей реки стоит деревянная беседка, где мы сидим, изобретаем, пьем чай, греемся возле огня.
— Ух ты! — Эйприл замерла на долю секунды, воображая все это. — А осень?
— Она бы шла сразу за зимними землями. Представь себе, как обмерзшие ветки деревьев резко сменяются на листья. Самых ярких цветов! А земля по колено ими завалена. Там постоянно дожди, ветер… То сильный, то едва заметный. И вверх их всех поднимает! А по утрам — туман, — мрачным шепотом проговорил Дикен. Его передернуло от представленной картины. — Как мы с тобой любим — густой такой! А из четверти осени в четверть лета летали бы стаи птиц.
— А на земле лета все растет и цветет, да? Деревья, кусты, трава, птенцы… И полно цветочных полян! Самых разных: красных, синих, желтых, розовых… И они все так пахнут, м-м-м. И солнце каждый день, летние дожди раз в неделю. А вода в реке такая прозрачная и чистая, что даже дно видно. Мы бы там купались! — Эйприл определенно хотела остаться в лете.