— Так, лучше не лезь, Дикен, а то сам сейчас займешься этой пулей! Еще этот вороненок тут лезет вечно, — она неустанно отпихивала его в сторону. — Пожалуйста, малыш, я не сделаю уже хуже твоей маме. Мы же помочь пытаемся. К тому же, если нам действительно она нужна, я ее достану, — смело сказала она, ковыряясь в несчастной вороне. — Я же говорила, мне приходилось видеть, как режут лягушку, а я просто пытаюсь достать из раны маленькую металлическую штучку.
— Надо что-то делать, — продолжал Дикен, упорно разглядывая ствол дерева и отвлекая себя посторонними мыслями. — Мы не можем так просто оставить подобную пальбу на территории школы. Напишем записку!
— Какую еще записку?.. Вот же мелкий прилипало! — чуть не крича, отпихивала она птенца. — Всем бы таких охранников… Так что там с запиской?
— Не волнуйся, вполне законную. Немного правильного шантажа и угроз…
— Шантаж?! Отлично, и я отправлюсь вслед за отцом — неизвестно куда. Если честно, даже мне не нравятся твои размышления сейчас. Дикен… Дикен, мы ведь сами станем преступниками, — возражала она, резко повернувшись к мальчику, стоявшему к ней спиной.
— Я же сказал — правильного шантажа! — поправил он. — Мы не будем требовать деньги или еще чего… Просто пригрозим законом, если это повторится! К тому же у нас в доказательство будет пуля, а против такого никто не попрет, даже заядлый толстосум. Всем понятно, что здесь мы правы…
— Извини, конечно, но я уже начинаю сомневаться в том, что у нас все-таки будет эта дурацкая пуля! Она запросто могла пройти насквозь, и тогда я зря мучаю эту ворону. Хотя вроде же что-то скоблит там… твердое. Видимо просто… просто глубоко прошла, — Эйприл старательно нащупывала пинцетом маленький снаряд, при этом совсем не глядя на птицу, а сосредоточенно блуждая в верхушках голых деревьев и периодически отбиваясь от вороненка. — Если бы еще не снег! Погоди… Вот! — радостно воскликнула она, вынимая из раны маленький металлический предмет, зажатый в пинцете.
Оба склонились над крохотной металлической пулей.
— Невероятно, ты сделала это, — ликующе прогремел он, внимательно рассматривая пулю. — Молодец, Эйп!
Эйприл с досадой посмотрела на убитую птицу.
— А сейчас мне стало еще больше жаль эту ворону. Надо все же ее похоронить нормально…
Следующий час друзья готовили яму для птицы. За каждым шагом Дикена и Эйприл следовал несчастный вороненок. Казалось, он понимал, что происходит и, когда взрослая птица уже покоилась в земле, он вместе с ними направился к жилым домам.
На улицах уже окончательно стемнело. Только белый мелкий снег падал на темном фоне чистого неба. Он не был видим, зато был ощутим на лице. Глядя на свет в окнах домов, можно было подумать, будто летняя мошкара слетается к свету и кружит. И вся эта стая снежных крошек то порывами летела вниз, то будто замирала на месте одним прозрачным облаком. Снег не обходил стороной и маленькое чердачное окошко вверху дома, которое было заставлено сбитыми досками. Через щели в них пробивались тонкие лучи слабого света, в которых и играла снежная пурга.
— Сегодня надо будет написать записку, — Дикен задумчиво бросал хлебные крошки в коробку из-под игрушек, в которой сейчас сидел вороненок.
Тот, щелкая своим черным клювом, настороженно озирал маленький мирок двух друзей. Среди черных, как уголь, перьев проглядывали еще не оформившиеся перышки, покрытые черно-серым пухом. Ему было недели три от силы, и о полетах он не мог пока еще даже мечтать. Поэтому Эйприл предложила передержать его пока на чердаке. Пугало друзей только одно — порой он начинал слишком сильно верещать, уподобляясь ворону с сильным настоящим карканьем, и его могли услышать. Зато птенец не оставался без внимания ни на минуту: стоило Дикену отойти от коробки, как к ней тут же подскакивала Эйприл, восхищаясь невероятно умными глазами вороненка и ведя с ним полноценные беседы.
Дикен взял химическую фарфоровую чашу и, набрав в нее снега с окна, поставил в штатив над огнем горелки. Спустя минуту снег начал таять, и чаша постепенно наполнилась чистой водой. Окровавленная пуля в одно мгновение окрасила прозрачную воду в розоватый цвет. Дикен осторожно достал ее и прильнул к увеличительному стеклу.
— Похоже на новые типы пуль… Я вроде читал, что они на вооружении всей Европы сейчас! — уверенно заявил он, вглядываясь в увеличительное стекло.
— Откуда ты знаешь?
— Подай ту большую книгу… Смотри, — он, пролистнув несколько страниц, открыл раздел нарезных ружей. Быстро пробежав пальцами и глазами по знакомым предложениям, он остановился где-то в конце статьи и уверенно произнес, — снаряд Минэ! Да, Эйп, это он. Слушай: «…Прежде всего, используются в нарезных ружьях…». Я же говорил, что читал где-то об этом. Так… Вот еще: «…Такой тип ружей используется на военной службе Великобритании, Франции и других стран, хотя и не является удобным…»