— Именно! История закончилась слишком быстро, — спокойно произнес Дикен, деловито сворачивая газету. — Вероятно, он даже не задумался о том, что потерял улику на месте происшествия. Глупо! Газет что ли не читает?
— Мы пойдем одни? — с опаской поинтересовалась она. — Все это слишком странно…
— Эйп, для тебя слишком много странного последнее время. Да, мы пойдем одни. Как только убедимся, что это именно тот, кто нам нужен, огреем его вот этой самой тростью и позовем ближайшего констебля — на вокзалах их полно.
Дикен наивно верил, что в свои четырнадцать лет они смогут справиться с большим дядей и его злыми намерениями. Эйприл хотела взять подмогу в лице того же Мортуса, но Дикен был категорически против. Ни один взрослый не сможет сделать работу лучше, чем они сами. Говоря это, он размахивал массивным набалдашником из слоновой кости, и неустанно повторял предстоящий план нападения. Наконец, его уверенность охватила и Эйприл. Было решено: сегодня, как только разберутся с газетами, они отправятся прямо к вокзалу, на встречу с неуловимым убийцей птиц.
Солнце по-прежнему грело землю за сотни миль от Дафиэлда, отдавая город в полное распоряжение дождям. После пяти часов пополудни сырые улицы заполонили кебы и люди с усталыми лицами, чей рабочий день закончился. Они спешили разбежаться по домам, перепрыгивая широкие лужи и оставляя на сюртуках грязные брызги. А в узких проулках между домами прятались от ливня бездомные собаки.
Вокзал Дафиэлда располагался возле главной дороги, перед поворотом, ведущим далее по прямой к портовому району. Туда прибывали грузовые вагоны, а между самим Дафиэлдом и прилегающими городами курсировал только один поезд. Местные жители не часто пользовались вокзалом. Скорее наоборот — в Дафиэлд приезжало много людей из пригородов, особенно летом. Но в такие дни станция чаще пустовала. Да и станцией это нельзя было назвать — небольшая площадка за зданием зала ожидания. Вся окрестность вокзала была устроена так нелепо, что он выглядел пустым и никчемным, хоть и находился у центральной дороги.
Сейчас, в сезон дождей, вокзал выглядел еще более уныло. Сырой перрон постепенно погружался в мутный туман, из-за чего движения пригородного поезда было приостановлено. Через пустующие пути пробегала мокрая собака, направляясь к дешевому привокзальному трактиру «Пещера», в поисках еды. Из-за тумана виднелись только ее уши, поэтому собаке приходилось пробираться на нюх. Если бы не он, она непременно уперлась бы своим мокрым носом в ногу Дикена, который вместе с Эйприл стоял возле зала ожидания.
— Там было сказано за зданием? Кто бы мог подумать, что мы окажемся втянутыми в такую историю…
— Мы сами себя в нее втянули, Эйп. Нам остается верить и надеяться, что этот неизвестный — чахлый, невысокий помешанный, которому хватит одного крепкого удара палкой… Идем!
— Все-таки я считаю, что вначале нам стоило сообщить все Мортусу, — Эйприл снова остановилась, — или лорду Левинсону. Точно! Помнишь, как тот обращается с ружьем?
— Эйп, прекрати! Нам никто не нужен, — уверенным тоном заявил Дикен, нервно постукивая тростью по каменистой брусчатке, — Если бы мне и пришлось выбирать подмогу, то ими стали бы Тофер и Уил! Я могу пойти туда один, если хочешь, а ты пока найди кого-нибудь из полиции…
— Я с тобой.
С этими словами Эйприл и Дикен твердым шагом направились по дороге, ведущей за здание вокзала, к посадочной площадке. Дикен одним глазом выглянул из-за угла — никого. Перрон был опустелым. Еще решительнее они вышли на площадку и снова остановились. Вглядываясь в разрастающийся туман, они вздрагивали от малейших шорохов. Дикен зачесал рукой назад мокрые волосы и еще раз осмотрелся по сторонам. Эйприл достала медальон. Неужели эта вещь ничего не значит для ее владельца. Они стояли в тяжелом густом тумане возле билетной будки, примыкающей сбоку к главному зданию.
— В любом случае мне было бы жалко с ним расставаться, — сказала она, сжав медальон в руке. — Стоило же столько трястись, чтобы никого здесь не найти… Послушай, может нам лучше было…
— Вы с медальоном? — вдруг прозвучал холодный голос из темного угла между двух строений. Укрытый смогом под нависшей крышей там стоял человек. Точнее он ютился в каком-то мусоре, в отсыревшей лежанке. Раздался болезненный хрип — неизвестный встал на ноги. Из дымки показалась фигура вокзального бродяги. — И с чем же тебе так жалко расставаться, дорогая? Вы принесли его?