Вдоль прямой дороги, ведущей к домам друзей, располагались редкие дома, отгороженные от улицы заборами, кустами и деревьями. К счастью темнота достаточно хорошо скрывала двух «преступников» и им не приходилось прятаться. Зато подозрительность Эйприл, которая началась еще с библиотеки, не оставляла ее и сейчас. Она рукой остановила друга и приставила палец к губам:
— Стой, — прошептала она, прервав какой-то рассказ Дикена, — там кто-то есть.
Она указывала в сторону липового дерева, толщиной в два обхвата. Именно оттуда ей почудился шорох и необъяснимое сотрясение воздуха.
— Не похоже на то, — прошептал в ответ Дикен, упрямо вглядываясь в темень, — я обойду с той стороны дерево, а ты стой здесь…
Он не стал подкрадываться, а направился быстро и уверенно. Как Дикен и полагал, там было пусто, а обойти дерево таинственный преследователь не мог, так как с дороги за ним следила девочка.
— Никого, Эйп! Давай просто убежим отсюда, мы уже близко.
Когда времени было уже за полночь, Дикен нервно ворочался на своей подушке. В голове крутились все события прошедшего дня. Примерно каждые десять минут он вспоминал, что мог бы сейчас зажечь свечи и усесться за шифры, но потом отгонял эти желания, так как обрывок с зашифрованной запиской лежал на чердаке соседнего дома.
Раз пять за два часа бессонницы мальчик выглядывал в открытое окно. Луна на чистом небе неустанно двигалась, пока окончательно не скрылась из вида, оставив от себя лишь яркий свет где-то сбоку. За все это время Дикен осознал одну интересную вещь: чем больше проблем, тем больше неотложных дел. Мысль о том, что где-то в клетке сейчас бьется голубь, возможно не подозревающий о своей дальнейшей участи, беспокоила его. Помимо этого в распоряжении была уникальная книга для дешифровки, а газеты пестрили описанием его и Эйприл, как отпетых хулиганов. Да и охотники за медальоном совсем не убавляли проблем. «Слишком мало времени на такое количество забот!» — решил Дикен и, наскоро одевшись, вылез из окна, как год назад.
Разбудив по пути двух собак, он незаметно приблизился к дому Эйприл. Все спали. Практически на ощупь отыскав веревку под ковром плюща, он спустил лестницу и взобрался на чердак. Минуту спустя помещенице озарили три свечи. Прикрыв окошко поплотнее доской, он поставил все три подсвечника на свой стол, в дальний угол чердака, и нетерпеливо достал из ящика обрывок бумажки с загадочными символами. Небул проснулся от шорохов и один раз, но громко, известил о своем присутствии.
— Т-ш-ш-ш, — зашипел на него Дикен, жестами стараясь угомонить пернатого друга. — И тебе тоже доброй ночи, Небул, но… пожалуйста, тише!
Когда проснувшийся ворон вылез из клетки и сел на руку Дикена, тот уже разложился с запиской и книгой на своем столе. Дикен уже не сомневался — первый набор символов такой же, как и в учебнике под словом «Ноутлис». Но что значили два других подобных набора? Дикен уже в сотый раз принялся листать книгу, с которой обращался как с давно знакомым пособием по грамоте. Все те же знакомые заголовки, таблицы и правила, но все не то. Нигде в этой книге не давалось расшифровки надписи с форзаца.
Полчаса пролетело для Дикена незаметно. Хотя и успехов от них тоже было мало. Шел второй час ночи, когда Дикен подумал о своей пустой кровати. Как бы отреагировали родители, если бы они случайно решили заглянуть к нему в спальню. Однако этой ночью мысли слишком легко отгонялись прочь, чтобы заставить его переживать о чем-либо. Дикен поведал Небулу обо всех своих приключениях и проблемах; попытался научить того говорить «Дорф»; и даже взорвал очередную порцию водорода в пробирке. Однако вскоре ему стало как-то грустно и одиноко находиться одному ночью на чердаке. Он взял трость со слоновым набалдашником, которая считалась его главной приметой, и принялся, любуясь собой, расхаживать по маленькой комнатке. Вдруг поблизости раздались какие-то звуки, доносившиеся из квартиры снизу — должно быть кому-то из семейства Вудуорт тоже не спалось.
Подойдя к самодельной карте Дафиэлда, он кончиком трости начал водить по местам, на которых были найдены распятые птицы. В который раз Дикен убедился, — все три убийства располагались так, что образовывали точки пересечений крыльев, как на медальоне, но только в масштабе города. Никакие измерения не позволили Дикену выяснить точное местоположение четвертого распятия.
— Последний голубь точно найдется где-нибудь в нашем районе, так как именно здесь должен быть кончик хвоста, — уверял себя Дикен, очерчивая тростью неровный круг на своем районе, когда вдруг услышал стук в оконную доску.