— Ну, я думала, что у меня есть немного времени побыть одной, чтобы разобраться с этим, — огрызнулась я.
— Ты хочешь, чтобы я ушел?
Я не потрудилась ответить ему, поспешно укладывая одежду Гарета в пакет для улик. Я снова закрепила печать, но она уже не держалась как раньше.
Бумажник и кристалл я убрала, сунув их в карман школьной сумки вместе с дневником Гарета.
Я соскочила со своей койки и прошла через всю комнату, чтобы положить пакет с уликами на дно своей половины шкафа. Это была всего лишь одежда, и я не понимала, зачем кому-то может понадобиться лезть в это. Единственный, кто мог бы это сделать, был Габриэль и я мало что могла сделать, чтобы остановить его, если бы он решил это провернуть.
— Ты в порядке? — спросил Габриэль, когда я обернулась лицом к комнате.
— Ты готов перестать врать мне о той ночи, когда умер Гарет? — спросила я в ответ, мой тон был ледяным.
В глазах Габриэля промелькнуло чувство вины и он медленно покачал головой.
— Тогда мне нечего тебе сказать.
— Подожди, — позвал он, и я не знаю почему, но я остановилась в дверях и нахмурилась на него.
— Мне очень жаль, — грубо сказал Габриэль, его темные глаза наполнились болью, но я не могла понять почему. — За то, что солгал о той ночи, когда на тебя напали.
— Почему ты это сделал? — шипела я, и он наклонил голову.
— Я не могу допустить, чтобы ФБР задавали вопросы обо мне. Я же сказал тебе, кто-то хочет найти меня. Я не могу рисковать тем, что мое имя или моя фотография будут связаны с чем-то подобным тому, что произошло в лесу.
— Понятно. Значит, ты бросил меня под автобус, чтобы защитить себя.
— Все не так, — сказал он, подавшись вперед и потянувшись ко мне, как будто думал, что может попытаться утешить меня.
— Только тронь меня, и я оторву твою гребаную руку, — прорычала я.
— Элис, пожалуйста…
— Для человека, который настаивает на том, чтобы я держалась от него подальше, тебе трудно следовать собственным советам. А теперь отпусти меня и держись подальше. И тебе не нужно беспокоиться о том, что я стану твоей Элизианской Парой. Я скорее прыгну с моста, чем буду привязана к такому лживому мудаку, как ты, до конца своих дней.
Что-то дрогнуло в его взгляде, и в течение полусекунды я не хотела уходить от него. Но я не позволю ему остаться безнаказанным.
Я вышла из комнаты, закинув сумку на плечо и помчалась на тренировку по питболу. Я чертовски опаздывала, но мне нужно было воспользоваться шансом открыть сумку с уликами, пока была возможность.
Мое сердце заколотилось, непролитые слезы жгли глаза, но я боролась с ними, не в силах поддаться воюющим эмоциям в моем нутре теперь, когда я снова была в кампусе.
Но теперь, когда все закончилось, я чувствовала себя легче. Все было не так уж плохо. Мне удалось вытащить из памяти несколько счастливых воспоминаний, за которые можно ухватиться, а также тупую боль горя. Она все равно никогда не проходила, так что нести ее было не тяжелее, чем обычно.
Мне хотелось, чтобы Габриэль дал мне еще несколько минут, чтобы привести свои эмоции в порядок, но он, конечно, не дал. Он любил появляться всякий раз, когда я чувствовала себя эмоционально хрупкой, вероятно, надеясь найти трещину в моих стенах, чтобы снова меня обезоружить. Но этого не случилось. Я могла бы поверить, что это не он дал моему брату дозу Киллблейза в ту ночь, но было очевидно, что между ними что-то произошло. И все то время, пока он упорно врал мне об этом, меня больше ничего не интересовало из того, что он мог сказать. Что не должно было его удивлять. Конечно, его видения могли достаточно ясно показать ему мой гнев. Но, видимо, этого было недостаточно, чтобы он вообще не подходил ко мне. Может быть, на этот раз он поймет намек правильно и отступит.
Когда я спускалась к Эмпирейским Полям, и направлялась к полю для питбола, в небе прогремел гром и вскоре в облаках сверкнула молния.
Я ускорила шаг, когда с небес посыпались первые капли дождя, бьющие по щекам и впитывающиеся в волосы. Я помчалась вниз к полю с увеличенной скоростью, надеясь избежать промокания, гадая, заставит ли тренер Марс нас играть дальше под ливнем.
Когда я достигла поля, меня встретили остальные члены команды, которые возвращались назад и ответили на мой вопрос, пока дождь лил в полную силу.
— Виноват! — воскликнул Данте, его извинения сопровождались громогласным смехом, а Леон расхохотался рядом с ним.
— Приятно, что ты появилась, Каллисто, — прокомментировал тренер Марс своим хрипловатым тоном, заметив меня.
Дождь лил все сильнее, толстые капли обрушивались на нас и мочили всех.