— Хорошо. Дай мне секунду.
Фортепианная музыка зазвучала, когда меня поставили на удержание, и я выпустила дрожащий вздох, глядя на звезды.
Слезы жгли глаза, но они не падали. Не сейчас. Пока у меня не будет больше причин их сдерживать.
— Элис?
— Да, — вздохнула я, ожидая ответа, словно от него зависел весь мой мир.
— Она сказала, что была вынуждена. И что если бы ты просто сделала это, то все могло бы быть по-другому. Я не уверена, что она имела в виду…
Я повесила трубку, когда мир раскололся надвое. Я всегда знала, что моя мама не самая лучшая мать в мире, но я всегда думала, что она любит меня. Я никогда не думала, что этого тоже не хватает. Но возможно, я просто позволила Гарету ослепить меня своими оправданиями и доводами, и вся любовь, которую он мне дарил, все равно компенсировала разницу. Я не знала. Да это и не имело значения. Все что я знала сейчас, это то, что я действительно была одна.
Ночной воздух был холодным, моя тонкая рубашка заставляла меня дрожать, несмотря на то, что я оцепенела.
Я подошла к двери, не замечая ее. Мои пальцы сжались вокруг толстой сумки для улик, набитой одеждой и вещами Гарета, и я прижала ее к груди — единственную частичку его жизни, которая у меня осталась.
Я не плакала. Я даже не была уверена, что у меня остались слезы. А может быть, их просто не хватало, чтобы выразить ту пустоту, которая была во мне сейчас. Даже ярость отсутствовала. Я просто чувствовала… ничего.
В лодочном домике было холодно и темно, когда я вошла внутрь, и я пожевала губу, пробираясь к верхнему уровню, где я сидела, когда приходила сюда раньше.
Я начала шагать по деревянному полу, но остановилась, заметив Данте, сидящего в одной из гребных лодок, прислонившись спиной к борту и покачивающегося на воде в центре огромного помещения. Шум волн и ветер снаружи скрывали от меня биение его сердца и мое собственное сердце заколотилось в панике, когда я заметила его, задаваясь вопросом, слышал ли он что-нибудь из телефонного звонка, который я только что сделала. Что я сказала? Что-либо разрушительное? Что-нибудь о Гарете?
— Что ты здесь делаешь? — потребовала я, не двигаясь с места.
— Разве ты не рада меня видеть, bella? — спросил он, заложив руки за голову. — В конце концов, это ты пришла на мое место.
— Дело не в этом, — ответила я, поправляя в руках толстый черный пакет с уликами. Я еще не открывала его. Мне не хотелось рыться в вещах Гарета в офисе ФБР, и я не была уверена, что справлюсь с этим сегодня. Но я оторвала этикетку с его именем, которая была приклеена к передней части. Я выбросила ее в мусорное ведро в участке еще до того, как ушла.
Взгляд Данте упал на сумку и он поднялся на ноги. — Кто? — спросил он, его тон был мягким, поскольку он явно понял, что я держу в руках. — Я сам получал много таких пакетов. В Клане слишком много людей умирает молодыми, — объяснил он.
Я открыла рот, потом снова закрыла его. Я не хотел лгать ему, но и правду сказать не могла.
— Хуже всего было, когда мне пришлось забирать вещи отца, — продолжал он, как будто я сама спросила. — Моя мать… ей потребовалось много времени, чтобы смириться с тем, что с ним произошло. Он был ее Элизианской Парой, вожаком ее стаи, отцом их десяти детей, центром ее мира. Un vero amore (п.п. одна настоящая любовь). И я пошел вместо нее, чтобы забрать тот мешок.
Данте потянулся ко мне, и я подалась вперед, чтобы взять его за руку, позволяя ему притянуть меня ближе. Я шагнула в лодку и она покачнулась под моим весом.
Основание лодки было пустым, но Данте застелил его толстыми одеялами, и я опустилась внутрь, прижавшись к нему, когда он притянул меня ближе. Я задвинула пакет с вещами Гарета за спину и положила голову на грудь Данте.
— Могу я показать тебе кое-что, Элис? — спросил он через мгновение.
— Хорошо, — вздохнула я, потому что боль во мне все еще держала меня в плену, и я хотела, чтобы он изгнал ее.
Он поднял руку, которая меня не держала и направил порыв воздушной магии в сторону верхушки лодки, так что мы начали дрейфовать в сторону отверстия, ведущего к озеру. Мы проскользнули сквозь завесу плакучих ивовых ветвей, закрывавших выход и они лениво прошелестели над нами, пока мы плыли.
Я задрожала от прохладного воздуха и Данте натянул на нас одно из одеял, создав небольшой кокон для нас двоих, пока мы дрейфовали в центре озера.