Я-то надеялась, что он окажется троллем. Жалким огром, который улыбается на камеру, а в жизни ведет себя как заносчивый и тщеславный тип. Но он… не такой. Впрочем, я не хочу думать о том, какой он на самом деле, о том, как вчера он подарил Эмбер лучший день в её жизни; о том, как не терял терпения со мной, какой бы несносной я ни была; о том, что он был добрым, сострадательным и даже забавным. Потому что если я об этом задумаюсь, то могу забыть, что он натворил. Могу забыть, почему я его ненавижу.
Глубоко внутри я понимаю, что веду себя иррационально. Но иррациональность нельзя просто взять и прогнать усилием воли. Как нельзя прогнать и Зандера — как бы мне этого ни хотелось.
— Мы почти приехали.
Я выглядываю в тонированное окно фургона. Эмбер рядом со мной, Гейб и Зандер позади, впереди — водитель. Я смутно помню, как мы уезжали из отеля, но слова шофера заставляют меня встрепенуться. Я щипаю себя, чтобы окончательно проснуться, и всматриваюсь в проносящийся мимо лесной пейзаж, пытаясь угадать место назначения.
Сердце екает, когда мы сворачиваем на гравийную дорожку и густые деревья расступаются, открывая травянистую поляну. В «Диком мире Хока» это никогда не сулит ничего хорошего — обычно это означает эффектный отлет на чем-нибудь по воздуху. В миллионный раз за последние дни я задаюсь вопросом, во что я ввязалась и не поздно ли еще пойти на попятную.
Но тут я чувствую, как Эмбер так и подпрыгивает от возбуждения, и напоминаю себе: что бы ни ждало впереди, я справлюсь, ради неё.
Мы едем до самого края поляны и останавливаемся у группы больших зданий, похожих на ангары. В туманном утреннем свете суетятся люди: перетаскивают снаряжение между машинами, проверяют камеры. Их уверенные движения говорят о том, что они проделывали это сотни раз, и это немного успокаивает. Совсем чуть-чуть.
Когда водитель открывает боковую дверь, Эмбер буквально вылетает наружу, а я выхожу следом, более степенно, чувствуя за спиной присутствие Зандера и Гейба. Теперь, когда мы здесь и приключение неизбежно, адреналин начинает разливаться по венам. Вопреки всему, мне хочется познакомиться с Райконом Хоком — жаль только, что мамы нет рядом.
Но это желание из разряда несбыточных.
Даже присутствие отчима было бы утешением и куда более реалистичным желанием, но Джерри лишь буркнул быстрое «Береги себя» после того, как подписал бумаги об отказе от претензий, и это было последнее, что я от него видела перед вылетом в Сидней. Полгода назад я усвоила, что на него нельзя рассчитывать в трудную минуту, но это не мешает мне чувствовать обиду.
— Зомби-Чарли, ты проснулась?
Я отпрянула, когда Эмбер замахала рукой у меня перед лицом, едва не задев нос.
— Если и нет, то теперь точно да, — отвечаю я. — Но можешь и дальше говорить мне, что я сплю и всё это сон. Скорее кошмар, — добавляю я про себя.
Эмбер берет меня под руку, и мы идем за водителем к ближайшему ангару. Его строгий костюм резко контрастирует с походной одеждой всех окружающих.
— Это и есть сон, — говорит Эмбер под хруст инея на траве. — Тот, что случается наяву. — Она сжимает мою руку. — Ты так круто проведешь время! Я тебе так завидую!
Я прикусываю язык, готовая съязвить, потому что знаю — она говорит правду. Она бы в мгновение ока поменялась со мной местами, и я бы с радостью ей это позволила.
— Сюда, пожалуйста, — говорит водитель, открывая дверь в боковой части здания. Мы оказываемся в небольшом пыльном офисе. — Мисс Куинн сейчас подойдет.
Мужчина исчезает, оставляя нас четверых в одиночестве буквально на три секунды. Дверь снова открывается, и входит женщина. Крепкого телосложения, с короткими рыжеватыми волосами; и на её пуховом жилете, и на шапке красуется летящий ястреб — логотип всей линии снаряжения Хока.
— Габриэль, очень рада личному знакомству, — говорит она с легким южноафриканским акцентом, протягивая Гейбу руку, а затем представляется остальным: — Я Скарлетт Куинн, исполнительный продюсер «Дикого мира Хока». Мы счастливы, что вы с нами.
— Мы счастливы не меньше, — с улыбкой отвечает Гейб.
Мне стоит огромных усилий промолчать, ведь не ему придется обходиться без элементарных удобств следующие несколько дней. Я совершаю ошибку, взглянув на Зандера, и обнаруживаю, что он уже наблюдает за мной. В его неестественно синих глазах пляшут искорки — он читает меня как открытую книгу.