— Раз уж мы заговорили о дорогих людях, мне бы очень хотелось узнать, как вы двое познакомились.
Бентли ответил первым:
— Я спас ему жизнь.
Мои брови поползли вверх. Чарли тоже явно была поражена.
— Что случилось? — спросила она.
Бентли снял очки, чтобы протереть их, и начал рассказ своим убаюкивающим английским акцентом:
— Я был в глухой деревушке в Сомали, снимал документалку для Красного Креста. И тут этот тип, — он ласково толкнул Хока плечом, — выползает откуда-то, весь в крови, и в лихорадочном бреду бормочет, что нашел «идеальное место» для лагеря трудных подростков. У меня была подготовка полевого медика, так что пока врачи боролись с вирусной вспышкой среди местных, я выхаживал этого упрямца. — Бентли усмехнулся. — Он был ужасным пациентом. Постоянно твердил, что с ним всё в порядке, хотя лев едва не выпотрошил его. Форменный глупец.
Хок ответил мужу не менее нежным взглядом и хмыкнул:
— Я и был в порядке. Меня зашили, и я был готов идти.
Он приподнял край термофутболки, демонстрируя четыре глубоких шрама на животе. Я заметил их еще на реке, но теперь, зная их происхождение, невольно поморщился.
— На тебя напал лев? — прошептала Чарли, её фиолетовые глаза расширились.
— Львица. И это была чистая случайность. — Хок отмахнулся. — Я осматривал местность для лагеря и совершил ошибку новичка — не смотрел по сторонам. Она была с львятами и увидела во мне угрозу. Просто защищала их.
Чарли поморщилась, и я вместе с ней.
— Всё сложилось к лучшему, иначе я бы никогда не встретил этого человека, — сказал Хок, возвращая Бентли толчок плечом. — Я оставался в лагере Красного Креста, пока не поправился. К тому времени Бентли закончил съемки, и я предложил ему поехать со мной исследовать Восточную Африку. У него была с собой вся аппаратура, он снимал наше путешествие… и остальное, как говорится, уже история.
— Так начался «Дикий мир Хока», хотя мы тогда об этом и не подозревали, — Бентли нежно улыбнулся мужу. — Всем, что у нас есть, мы обязаны той львице.
После его слов воцарилась уютная тишина.
— Какая красивая история, — тихо сказала Чарли. — Я никогда её не слышала.
— Твоя мама не рассказывала? — спросил Хок. — Ты говорила, она большая фанатка шоу.
Выражение лица Чарли в этот момент… Я не могу его описать, но оно заставило меня выпрямиться. Тревога кольнула грудь.
— Нет, — медленно произнесла она хриплым голосом. — Она… она мне не рассказывала.
Хок, казалось, ждал продолжения, но Чарли была бледна, а губы плотно сжаты. Сегодня она избегала любых вопросов о семье, даже в промо-роликах. Я решил вмешаться и сменить тему:
— Мы хотим знать, что нас ждет завтра, или для здорового сна лучше оставаться в неведении?
Наш выживальщик расхохотался:
— Придется подождать и увидеть. — Он вылил остатки чая на землю и потянулся. — Пора на боковую. День был долгим, а завтрашний будет еще длиннее. — С озорной ухмылкой он добавил: — Утром нам предстоит пересечь большое ущелье, так что копите силы. Они вам понадобятся.
«Насчет оставаться в неведении» — это он явно проигнорировал.
— Когда ты говоришь «пересечь», ты ведь имеешь в виду пешком по дну, верно? — спросила Чарли. В ответ — тишина. — Верно ведь?
Хок подбросил в костер пару толстых поленьев.
— Называй это как хочешь, Чарли, лишь бы тебе это помогло уснуть.
— Ну да, теперь-то я точно усну, — пробормотала она.
Я подавил улыбку и проводил взглядом Хока и Бентли, которые скрылись в своем парашюте-палатке.
Между нами с Чарли повисла неловкость. Я быстро сообразил, в чем дело, и сказал:
— Забирай палатку. Я посплю снаружи у костра.
Она нахмурилась:
— Это не… я имею в виду… мы можем… мы можем поместиться вдвоем.
Несмотря на слова, она явно чувствовала себя не в своей тарелке: взгляд бегал от палатки к костру, лицо было напряженным. Она и так сделала для меня слишком много, просто согласившись на этот поход; меньше всего я хотел доставлять ей лишний дискомфорт.
— У меня дома таких видов не найдешь, — сказал я, указывая на реку в лунном свете и бездонное звездное небо. Момент был идеальным: как раз в эту секунду по горизонту прочертил след метеор. — Я сто лет не спал под открытым небом и правда этого хочу. Иди, убежище полностью в твоем распоряжении.
Она всё еще колебалась. Я понимал почему: воздух был настолько холодным, что изо рта шел пар, а земля была жесткой и каменистой. Не самый приятный сон, но так Чарли могла не бояться проснуться в моих объятиях.
От этой мысли по телу разлилось неожиданное тепло. Глупо отрицать — она мне нравится. Не только внешне, но и то, что я начинаю узнавать о ней. Однако я понимал, что эти чувства не взаимны, и самым разумным было игнорировать их. Нам осталось три дня, а потом наши пути разойдутся. Она ясно дала понять, что друзьями мы не будем, и я уважал её желание, хоть и не понимал его причин.