Самоуничижение в его голосе говорит о том, что он долго грыз себя за это. Обычно я бы согласилась — нельзя садиться за руль в таком состоянии. Но я помню и другую часть его рассказа.
— А что случилось с Мэддоксом? Ты сказал, он собирался… собирался… — я не могу заставить себя закончить фразу.
Зандер вздрагивает, его голос звучит глухо:
— Он ушел с вечеринки пораньше. Сказал, что голова болит и не хочет никого видеть. Я предложил уйти с ним, но он отшутился, сказал, что ему не нужна нянька, и напомнил, что Саммер нужна поддержка, ведь она давно не была в городе. — Его взгляд становится отстраненным. — В его поведении не было ничего странного. Я прокручивал ту ночь в голове тысячи раз за последние три месяца, и не было ни одного намека на то, о чем он думал…
Он замолкает, зажмурившись. Я не тороплю его, давая время прийти в себя.
Наконец он открывает глаза, глядя на огонь:
— Даже перед этим — ничего. Он мой лучший друг, и я понятия не имел, что творится у него в голове. До сих пор не имею. Я просто хочу… хочу понять. Хочу, чтобы он мне рассказал. Чтобы я знал, на что смотреть, какие признаки искать.
Теперь уже я поглаживаю его руку, пытаясь дать хоть какое-то утешение.
Он судорожно вздыхает и продолжает:
— Я получил от него сообщение, когда еще был на вечеринке, через пару часов после его ухода. Я никогда не забуду эти шесть слов: «Люблю тебя, бро. Не скучай». — Лицо Зандера выглядит затравленным. — Я подумал, он выпил таблеток от головы, и они его развезли, потянуло на сентиментальность. Но потом пришло еще одно: «Присмотри за Вуки». И вот тогда у меня в голове завыла сирена.
Заметив мое недоумение, Зандер поясняет:
— Вуки — это его пес. Он спас его щенком и любит больше всех на свете. Он ненавидит расставаться с ним даже на день, а так как он не собирался ни в какие поездки, это сообщение заставило меня перечитать первое и осознать… осознать…
Он замолкает, и на этот раз я спрашиваю прямо:
— И ты уехал с вечеринки?
Короткий, пристыженный кивок.
— Я знал только одно: мне нужно к нему. Паника перекрыла все остальные мысли.
Я облизываю губы.
— И… и ты успел? Доехал до него?
— И да, и нет, — отвечает Зандер. — Я разбился прямо рядом с его домом. Была глухая ночь, и этот звук скрежета металла… — он морщится. — Что бы Мэддокс ни задумал, этот звук его остановил. А то, что ему пришлось вытаскивать меня из обломков, стало для него холодным душем. Похоже, это привело его в чувство.
Я цепляюсь за слово:
— Похоже?
— Я не видел и не слышал его с той ночи. — Видно, как сильно это его ранит. — Я звонил тысячу раз, приходил к нему домой — и до реабилитации, и после. Он отказывается со мной говорить. Он мой лучший друг, а я…
Голос Зандера срывается, и мое сердце разрывается вместе с его.
Сделав еще один неровный вдох, он берет себя в руки:
— Я чувствую, что подвел его. Он всегда улыбался, смеялся, и я понятия не имел, что за этим скрывается. А теперь, когда я знаю, он не дает мне быть рядом. — Зандер закрывает лицо рукой. — С Саммер он хотя бы продолжает общаться. От нее я знаю, что он обратился к специалистам, ему лучше. Но со мной он не говорит. Саммер говорит, ему стыдно. Что он винит себя за то, что я сорвался к нему той ночью, попал в аварию, получил этот приговор, который разрушил мою карьеру. Но я не думаю, что причина в этом. Скорее всего, он чувствует вину, потому что он один из немногих, кто знает о моих родителях. Он знает, что я бы никогда не сел за руль пьяным по своей воле. А значит, он думает, что я сделал этот выбор осознанно ради него. Он не знает, что меня опоили, а у меня нет возможности сказать ему это и облегчить его вину, пока он не захочет меня выслушать.
— А Саммер не может сказать? — спрашиваю я.
Зандер качает головой.
— Она не знает, что мне что-то подсыпали.
Я удивленно моргаю.
— Почему?
— Саммер и так винит себя в моих проблемах с карьерой, потому что я поддерживал ее весь прошлый год, — отвечает Зандер, отмахиваясь от насекомого, летящего на огонь. — Если бы она узнала, что меня опоили на ее собственном дне рождения, и к чему это привело — клеймо «плохого парня», проблемы с кастингами, возможная потеря роли всей жизни… Представляешь, как бы она себя чувствовала? Это абсолютно не ее вина, но Саммер принимает всё слишком близко к сердцу. Это бы ее раздавило, а ей это сейчас меньше всего нужно.