Я понимаю его логику.
— Так вот почему ты не хотел ничего говорить, пока камеры не ушли? — Мне не нужно подтверждение, я и так знаю, что это правда. Это, плюс его желание защитить личную тайну Мэддокса, которую Зандер никогда бы не выставил на всеобщее обозрение, даже ради спасения своей репутации. Осознание этого бьет меня под дых, и я быстро добавляю: — Всё, что ты сейчас рассказал… это ведь причина, по которой ты взял всю вину за вождение в нетрезвом виде на себя, хотя это было не так? Ты промолчал, чтобы защитить друзей.
— Это была моя вина, — твердо говорит Зандер. — Я несу полную ответственность за то, что сел в ту машину.
— Это делает тебе честь, — не менее твердо отвечаю я. — Но это не значит, что ты не жертва во всей этой ситуации.
Зандер снова отворачивается к огню.
— Никому не нравится называться жертвой, Чарли.
— От этого правда не меняется.
Мы заходим в тупик, пока Зандер не вздыхает:
— Два моих самых близких человека винят себя во всём, что происходит в моей жизни. Я ненавижу это чувство и не знаю, как заставить их перестать. Один из них даже не разговаривает со мной. — Его голос становится невыносимо печальным. — Я скучаю по своему лучшему другу. Мэддокс всегда прикрывал мне спину, и теперь, когда он нуждается во мне, я просто хочу иметь возможность отплатить ему тем же. Ты представляешь, как это больно — не иметь возможности быть рядом, когда ты так нужен?
Эти слова эхом отдаются в моем сознании и в моем сердце. Я думаю об Эмбер и обо всем, через что мы прошли. Как годами я держала ее за руку во время процедур, и как последние полгода она буквально собирала меня по кускам после моей утраты. Я не представляю, как бы я выжила, если бы она внезапно исчезла из моей жизни.
Я теснее прижимаюсь к Зандеру, находя единственные слова:
— Мне так жаль. Я бы хотела знать, что сказать, чтобы тебе стало легче. — И тут мне приходит в голову мысль. — Это не совсем то же самое, но… — горло перехватывает, трудно говорить. — Мой отчим не может нормально смотреть на меня с тех пор, как мама умерла. Она родила меня рано, и когда я выросла, все удивлялись, как сильно мы похожи лицами. Раньше мне это нравилось — знать, что я ее копия. Но теперь, когда ее нет, я думаю… думаю, ему слишком больно видеть ее во мне. Так что, хоть мы и живем в одном доме, и соблюдаем приличия, я для него — как призрак.
— Чарли, — шепчет Зандер, повторяя мои слова. — Мне так жаль.
Я пытаюсь пожать плечами, будто это может уменьшить боль.
— Эмбер говорит, мне нужно дать ему время. И хоть я не знаю Мэддокса, похоже, это именно то, что нужно и вам обоим. — Тише я добавляю: — Но легче от этого не становится.
— Я никогда не умел ждать, — вздыхает Зандер.
Мы замолкаем, но это молчание больше не тяготит. Я смотрю на огонь, чувствуя укол стыда за ту неприязнь, которую питала к нему, особенно теперь, когда знаю всю историю. Он прав — он не безупречен, он сам сел за руль той ночью. Но если я поставлю себя на его место и представлю, что Эмбер прислала бы мне такое сообщение, как Мэддокс… я бы поступила точно так же. Я бы сделала всё, чтобы спасти ее. Да черт возьми, я готова на что угодно, лишь бы она была счастлива — доказательство тому этот адский поход, в котором я оказалась.
Я хочу найти способ сказать Зандеру, что я понимаю его поступок. Хочу извиниться за то, как вела себя с нашей первой встречи. И как бы трудно это ни было, я хочу объяснить — почему. Почему именно он вызвал у меня такую ярость, ведь я не бросаюсь на каждого встречного, кто когда-либо совершал ошибки. Я считаю их идиотами, которые рискуют большим, чем могут осознать, и мне жаль, что они не понимают последствий, но я не принимаю их действия так близко к сердцу, как приняла его.
Однако прежде чем я успеваю придумать, как это выразить, события дня берут свое. Пламя костра гипнотизирует, моя голова опускается на плечо Зандера. Я даже не замечаю, как проваливаюсь в сон; когда мои веки смыкаются, у меня уже нет сил бороться с этим или даже просто отодвинуться.
Поэтому я и не отодвигаюсь.
***
— Чарли, проснись.
Тихий голос Зандера вырывает меня из сна. Я сажусь и тру глаза, сонно бормоча сквозь зевок:
— Что, уже п-пора идти?
Но когда я окончательно прихожу в себя, я вижу, что за входом в пещеру всё еще темно. Лишь белое сияние лунного света заливает лесную подстилку, значит, дождь, наконец, закончился.
— Еще нет, — негромко говорит Зандер. — Ты должна кое-что увидеть.