Сквозь стиснутые зубы Чарли отчеканивает:
— Нет. Не тот.
Теперь уже мне приходится сдерживать смех. Но всё веселье исчезает, как только Чарли ступает на край моста. Ее руки вцепляются в потрепанные канаты, натянутые по бокам, так, словно от этого зависит ее жизнь. Так оно и есть.
— Я прямо за тобой, — говорю я ей, держась вплотную.
Я вижу, как ее плечи поднимаются и опускаются — она делает глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Я делаю то же самое. Это мало помогает моему бешеному пульсу, который ускоряется еще сильнее, когда она делает первый шаг на доски.
Каждая мышца в моем теле напряжена; я готов в любую секунду рвануться вперед и оттащить ее в безопасность. Но пока дерево держит. Она бросает на меня облегченную улыбку через плечо и делает следующий шаг, проверяя, иду ли я.
Инстинкт самосохранения внутри меня вопит, требуя повернуть назад, но я игнорирую его. Мы идем шаг за шагом, стараясь ставить ноги на края досок, где они крепятся к веревкам — там прочнее, чем в середине, которая пугающе прогибается вниз.
— Ты там как, в порядке? — спрашивает Чарли.
— У меня легкая работа, — отвечаю я. Весь мой фокус — на ней. Это помогает не замечать зияющие дыры между досками и то, как ветер раскачивает мост.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Мы доходим до середины ущелья, когда под ботинком Чарли трескается первая доска.
Она вскрикивает. Я реагирую не раздумывая: отпускаю одну руку от каната и обхватываю ее за талию, прижимая к себе.
— Эту доску, пожалуй, пропустим, — дрожащим голосом говорит она, похлопывая меня по руке на своем животе. — Спасибо за реакцию.
Дерево не сломалось окончательно, но предупреждающий треск всё еще звенит у меня в ушах. Мне не хочется ее отпускать, но мы в самой опасной точке, нужно двигаться дальше. Я нехотя разжимаю руки и наблюдаю, как она перешагивает через сломанную доску на следующую.
— Эта крепкая, — сообщает она, слегка подпрыгнув.
— Не делай так! — строго обрываю я, понимая, что она проверяет прочность для меня.
Яростный порыв ветра крадет ее ответ. Мы оба мертвой хваткой вцепляемся в истерзанные канаты, пока весь мост ходит ходуном под нами.
— Найди счастливое место, найди счастливое место… — шепчет Чарли как заклинание, когда ветер немного стихает.
Когда мы преодолеваем три четверти пути, во мне робко просыпается надежда, что мы выживем без новых травм. Но стоит мне об этом подумать, как провалы между досками становятся всё шире. Некоторых планок нет вовсе, другие висят вертикально над бездной. У нас нет выбора — приходится прыгать, доверяя свою жизнь гнилым веревочным перилам.
— Страховка сейчас была бы очень кстати, — выдавливает Чарли, перепрыгивая через двухфутовую дыру, сквозь которую видна бушующая далеко внизу река.
Ладони жжет от трения о канат. Прыгнув за ней, я шиплю:
— Если бы Хоук был здесь, он бы заставил нас делать это без страховки в любом случае. Какой смысл, если нет риска для жизни? Никакого веселья.
Чарли издает натянутый смешок.
— Особенно когда камеры работают. Нужно же развлекать зрителей.
— Реалити-шоу — это сплошная драма, — соглашаюсь я и вздрагиваю, когда дерево под моими ногами жалобно стонет. Я прыгаю на следующую доску ровно в тот момент, когда предыдущая рушится вниз. Вид падающего в пороги обломка вызывает у меня приступ тошноты.
— Ты в порядке? — спрашивает Чарли, услышав шум.
— Всё окей, — отвечаю я, хотя голос меня подводит.
Но тут…
— Ты это чувствуешь? — шепчет Чарли.
Я не просто чувствую, я это слышу. Звук рвущихся волокон, скрип и треск. Всё вокруг начинает вибрировать.
И в этот раз это не ветер.
Я оборачиваюсь и мгновенно вижу причину. Ужас ледяной волной накрывает меня: изношенные каналы позади нас расплетаются. Наш общий вес оказался слишком большой нагрузкой для прогнивших креплений.
Мост рассыпается. И мы всё еще слишком далеко от края.
— БЕГИ! — ору я. — Беги, беги, беги!
Глаза Чарли расширяются, она видит опасность. В следующую секунду она несется вперед, а я — за ней. Мы больше не осторожничаем, мы просто прыгаем с доски на доску, пока мост за нашими спинами обваливается в бездну.
Мой ботинок проваливается сквозь одну из планок, она разлетается в щепки, и я удерживаюсь только благодаря перилам. Но и они поддаются — канаты рвутся один за другим.
— Быстрее! — подгоняю я Чарли.
Весь мост теперь изгибается, как гигантская волна. Веревки лопаются, доски градом летят в реку.
— Осторожно! — кричит Чарли. Я успеваю заметить, как планка под ней рассыпается. Сердце подпрыгивает к самому горлу, но она успевает оттолкнуться. Я использую инерцию, чтобы перемахнуть через огромный провал к следующей целой доске, стараясь быть как можно ближе к ней на последних метрах.