Зандер почти поцеловал меня.
И я этого хотела.
Отчаянно.
Его губы были совсем рядом, буквально в шепоте от моих. Если бы эта помеха возникла всего на несколько минут позже, или даже на несколько секунд…
Я качаю головой, не веря собственным мыслям. Днями напролёт я мечтала лишь об одном: добраться до точки эвакуации и улететь в безопасность. А теперь, когда спасение неизбежно, всё, что я чувствую — это разочарование, продиктованное гормонами. Но, по крайней мере, я не одинока — я видела лицо Зандера, когда мы впервые услышали звук лопастей, его досада была не меньше моей. Я бы фыркнула над нашей обоюдной нелепостью, если бы не была так сосредоточена на том, чтобы не споткнуться, пока мы проносимся через последние ряды деревьев.
И вот, наконец, лес заканчивается, и мы с заносом замираем на краю небольшой травянистой поляны, усыпанной дикими цветами. Вид потрясающий, но перед нами есть нечто ещё более прекрасное — то, что заставляет меня забыть о несостоявшемся поцелуе и вместо этого подавить всхлип облегчения.
Вертолёт здесь. Он спускается с неба и мягко садится среди цветов.
Я поворачиваюсь к Зандеру, не в силах сдержать слёзы и так же не в силах удержаться от того, чтобы броситься ему на шею и засмеяться ему в плечо.
— Мы успели, — шепчу я. — Мы правда успели.
Он подхватывает меня и кружит, смеясь вместе со мной в полном неверии; наше ликование действует как наркотик.
Но тут я прихожу в себя, вспомнив:
— Хоук и Бентли! Нам нужно сказать Скарлетт!
Зандер отпускает мою талию лишь для того, чтобы схватить меня за руку и повести пригнувшись к вертолёту, где пилот уже отодвигает заднюю дверь. Я поднимаю свободную руку, чтобы защитить лицо от пыли и листьев, которые поднимает ветер; пространство вокруг нас становится белым от пуха одуванчиков. Уверена, к тому времени, как я добираюсь до лыж вертолёта и запрыгиваю в кабину, я похожу на йети, в основном потому, что именно так выглядит Зандер. Но я слишком воодушевлена, чтобы делать что-то, кроме как быстро отряхнуться, пока наклоняюсь к переднему пассажирскому сиденью, готовясь рассказать Скарлетт обо всём, что с нами произошло.
Вот только её там нет.
Там вообще никого нет.
Я хмурюсь, глядя на Зандера, пока пилот задвигает нашу дверь и возвращается в кабину.
— Извините! — кричу я, перекрывая шум двигателя, и хлопаю мужчину по плечу, чтобы привлечь внимание.
Он оборачивается и говорит что-то, чего я не слышу, поэтому я выразительно прикладываю ладонь к уху. Он понимает и передаёт нам две пары знакомых авиационных гарнитур.
Мы с Зандером надеваем их, и он тут же спрашивает:
— Где Скарлетт?
— На базе, ждёт вас, — отвечает пилот, не переставая жевать жвачку. Он возится с приборами, и мгновение спустя мы отрываемся от земли. — Я доставлю вас к ней в мгновение ока.
— Нет, стойте. — Я расстегиваю карман и достаю карту. — Произошёл несчастный случай. Хоук сломал лодыжку — его и Бентли нужно спасать.
— У меня нет полномочий на спасательную операцию, — говорит пилот, выдувая пузырь. — Меня наняли с чёткими инструкциями: забрать тех, кто ждёт на поляне, и доставить прямиком назад. Никаких отклонений.
— Но… — я прерываю свой протест, когда Зандер сжимает мою руку.
— Несколько минут погоды не сделают, — говорит он спокойным голосом. — И если предположить, что Хоук и Бентли не ушли далеко от того места, где мы их оставили, вертолёту будет сложно добраться до них без предварительной подготовки. Лес слишком густой, их придётся поднимать на лебёдке — а для этого нужна команда профессионалов, которые знают своё дело.
Я выдыхаю, признавая его правоту.
— Просто кажется неправильным, что мы в безопасности, а они всё ещё там.
— Я знаю, — соглашается Зандер, нахмурившись от беспокойства. — Нам нужно набраться терпения ещё на чуть-чуть. Как только мы поговорим со Скарлетт, она немедленно отправит помощь. Они скоро будут с нами, я в этом уверен.
Его уверенность действует на меня как бальзам, и когда он приобнимает меня за плечи, я без колебаний прижимаюсь к нему, находя утешение в его тёплом и надёжном присутствии. Накатывает волна изнеможения, весь адреналин, поддерживавший во мне жизнь последние несколько часов и дней улетучивается, когда в нём больше нет нужды. Глаза слипаются, пока я смотрю в окно на проплывающие внизу пейзажи.
— Знаешь, что я только что понял? — шепчет Зандер в микрофон. Его голос звучит так же устало, как и мой.
— Что? — спрашиваю я.