— Им легко говорить, — бормочет Саммер, хмурясь в камеру. — Не им же придется четыре дня играть в «Охоту на дикарей».
Это вызывает у меня смешок.
— Тот фильм снимали в Новой Зеландии. А Хок везет нас в Австралию.
Её глаза вспыхивают интересом.
— В Австралию? Ты не говорил.
Я кривлюсь.
— Я стараюсь об этом не думать.
— Австралия — это круто, — мечтательно произносит Саммер. — Это куда лучше, чем отмораживать задницу за полярным кругом или жариться в африканской пустыне.
Тут она права. Но я всё равно замечаю:
— Я слышал, в Австралии буквально всё хочет тебя убить.
Саммер пренебрежительно машет рукой:
— Выживание не будет твоей проблемой — ты сверхъестественно хорош во всех этих походах. Твоим главным испытанием станет фанат. И… ну, ты сам знаешь… — Она откашливается. — Остальное.
Я намеренно игнорирую последнюю часть её фразы. Вытянув ноги в джинсах, я делюсь новостями:
— Я говорил тебе, что с момента запуска конкурса три дня назад пришло уже больше десяти миллионов заявок? Слава богу, сегодня прием закрывается. Мне дурно при одной мысли о том, почему столько народу решило участвовать.
Губы Саммер подрагивают, она расслабленно откидывается на леера.
— Ты же понимаешь, что как минимум девять миллионов девятьсот тысяч из них надеются, что ты по уши в них влюбишься?
Я корчу гримасу.
— А остальные сто тысяч?
Её улыбка превращается в ехидную ухмылку.
— Они надеются на что-то куда менее невинное. — Прежде чем я успеваю что-то ответить — хотя я даже не знаю, что на такое отвечать, — она становится серьезной: — Ты уже говорил с родителями об этом?
— Да, — отвечаю я. — Они в таком же восторге, как и ты.
Это мягко сказано. Но они также знают, как много для меня значит роль Титана, и на что я готов пойти, чтобы её удержать.
Осторожно Саммер спрашивает:
— А Мэддокс?
В животе всё сжимается.
— Он до сих пор не отвечает на звонки.
Наступает неловкая пауза, прежде чем Саммер произносит:
— Прошло уже три месяца.
Мне не нужно напоминать.
— Ты же знаешь, как он относится к тому, что произошло в ту ночь.
Мы оба замолкаем. Никто из нас не хочет — и не испытывает нужды — обсуждать ночь моего ареста. Мэддокс тем более не хочет об этом говорить. Мой лучший друг объявил мне бойкот, и хотя я понимаю почему, мне от этого не легче.
В глазах Саммер читается сострадание, но я не хочу слушать слова утешения, поэтому перебиваю её первым:
— Как только завтра объявят победителя — Гейб сказал, кажется, завтра, — я сразу вылетаю в Сидней. Сомневаюсь, что у нас будет шанс поговорить до моего возвращения. Но люди Хока подсуетились и втиснули этот эпизод в график релизов, так что ты сможешь насладиться моими страданиями почти в прямом эфире.
— «Страдания» — слишком сильное слово, давай мыслить позитивно, — говорит Саммер, но, поймав мой скептический взгляд, быстро меняет пластинку: — Знаешь, когда выйдет серия? И где?
Я перечисляю названия стриминговых сервисов, но на вопрос о сроках только качаю головой.
— Зависит от того, насколько хороши их монтажеры. Но Гейб сказал, что они хотят залить полную серию через день или два после окончания съемок. Чистое везение, что Хок был должен Валентине услугу и согласился сделать всё в рекордно короткие сроки, иначе мы бы никак не уложились в отведенное студией время.
— Не думай об этом сейчас, — мягко говорит Саммер. — Всё встает на свои места, и всё пройдет идеально.
Её убежденность заставляет меня выгнуть бровь.
— Ты же только что сказала, что я безумец?
Она ухмыляется:
— Я от своих слов не отказываюсь. Но я также собираюсь запастись попкорном, потому что мне крайне необходимо качественное зрелище, и ты, мой друг, мне его обеспечишь. Четыре дня в дикой природе с сумасшедшим фанатом-сталкером? — Она хихикает. — Не могу дождаться. Буду смотреть на повторе.
Я смотрю на неё с притворным гневом.
— Ты ужасна.
Её улыбка становится еще шире.
— Я тоже тебя люблю, Зан. Позвони, когда вернешься к цивилизации. — Она подмигивает и добавляет: — И постарайся не влюбиться в своего сталкера, а то я тебе этого до конца жизни не забуду.
Она шлет воздушный поцелуй и отключается, не заметив, как я закатываю глаза в ответ на её слова.
Запустив руку в волосы, я снова перевожу взгляд на вид за окном — небо стремительно темнеет. Мне нужно выйти на пробежку перед ужином, но внезапный порыв заставляет меня снова взять телефон. Как я и ожидал, после второго гудка включается автоответчик — как и во все другие разы за последние три месяца.