К концу её речи мои губы невольно кривятся в улыбке.
— Ты закончила?
— На сегодня — да. — Она перекидывает золотистые локоны через плечо. — При условии, что у вас двоих всё снова хорошо?
Я смотрю на Мэддокса. Мне нужно, чтобы ответил он. И он не заставляет ждать, говоря с теплотой в глазах:
— У нас всё хорошо.
— Давно пора, — бормочет Саммер. Она берет меня под руку и ведет через комнату. — К твоему сведению, мы хотели встретить тебя в фойе, но я привлекала слишком много внимания толпы, а Мэддокс — тот еще плакса, он боялся видеть тебя без моей поддержки.
Мэддокс закатывает глаза, но его улыбка заставляет меня чувствовать себя окрыленным. Нам еще многое нужно обсудить, наверстать упущенное за три месяца и раскрыть старые секреты, но видя его здесь, зная, что он бросил всё ради меня, я понимаю: мы справимся.
— Так вот, — продолжает Саммер, — перед тем как Гейб сослал нас в твою комнату, он рассказал про ужин. И я скажу это максимально вежливо, Зан: ты грязный. Так что прервем наш сеанс воссоединения, пока ты не примешь пятнадцать душей подряд перед походом в ресторан.
— И медик Хоука еще должен тебя осмотреть, — напоминает Мэддокс. — Так что ограничься четырьмя душами, чтобы не заставлять врача ждать.
Как бы я ни жаждал скинуть грязную одежду и отмыться до скрипа, я замираю у двери ванной.
Мэддокс читает меня как открытую книгу.
— Мы никуда не уйдем, Зан. Будем прямо здесь. Скорее всего, будем спорить, кому достанется мятная шоколадка с твоей подушки.
Я выгибаю бровь:
— Это моя подушка. Не я ли должен…
— Чур моя! — заявляет Саммер, заталкивая меня в ванную и захлопывая дверь.
Я не могу сдержать улыбку, слушая их приглушенную перепалку из-за крошечной шоколадки. На сердце легче, чем было все последние месяцы — мой лучший друг вернулся. Но радость меркнет, когда мысли возвращаются к Чарли. Что она делает сейчас? Был ли у неё такой же тяжелый разговор с отчимом и Эмбер? Я отчаянно хочу знать, как она всё это переваривает. Внутри всё сжимается от воспоминания о том, что она ни разу не взглянула на меня в фойе. Тревога когтями впивается в душу, но я уговариваю себя: нет смысла гадать, пока я с ней не поговорю. Я заставляю себя расслабиться и шагаю под блаженно горячие струи воды.
Однако спокойствие длится недолго. После того как медик дает добро, Гейб заходит за нами, чтобы проводить в ресторан, где в отдельной зоне нас уже ждут Чарли, Эмбер, Джерри, Хоук, Бентли и Скарлетт. И в это мгновение тревога возвращается с удвоенной силой.
Потому что Чарли всё еще на меня не смотрит.
Более того, кажется, она твердо намерена вообще избегать моего взгляда.
Как и я, она привела себя в порядок: на ней белое платье и фиолетовый кардиган. Я надел темно-синие джинсы и синий свитер. Но когда я пытаюсь сказать ей, как она хорошо выглядит, или поделиться облегчением от чистоты, всё, что я получаю в ответ — это натянутая улыбка. Она смотрит куда-то поверх моего плеча и лишь коротко кивает.
Неловкость гложет меня, мешая сосредоточиться на еде. Я смутно осознаю, что беседа за столом натянутая, а атмосфера тяжелая, по крайней мере, до тех пор, пока харизматичное трио из Эмбер, Саммер и Мэддокса не начинает творить магию, вызывая улыбки и смех. Они явно сблизились, пока ждали новостей о нашей возможной гибели, и мне тепло видеть их вместе, но я всё еще мучаюсь вопросом: почему Чарли отгородилась от меня стеной?
Я едва замечаю, как ужин подходит к концу. Хоук, Бентли и Скарлетт прощаются — завтра рано утром у них вылет на новые съемки, и мы видимся в последний раз. Я прихожу в себя, когда Хоук отводит нас с Чарли в сторону, чтобы еще раз сказать, как он гордится нами, и приглашает в любое время присоединиться к нему в новом приключении.
— Или заезжайте в один из моих лагерей выживания, — предлагает он. — В Эквадоре — мой любимый. Пумы, ягуары, анаконды, пираньи… Амазонка — это нечто. Считайте это открытым приглашением.
При виде наших одинаковых выражений ужаса он взрывается смехом, быстро обнимает нас и уходит вместе с остальными. Вскоре Гейб и Джерри тоже расходятся по комнатам.
Именно Мэддокс тащит нас всех обратно в мой люкс. Он закинул руку на плечо Чарли, чтобы та не сбежала, видимо, он тоже видит, как сильно ей этого хочется. Я мечтаю поговорить с ней наедине, но проявляю терпение, пока Саммер, Мэддокс и Эмбер делятся своими впечатлениями о прошедших днях. Постепенно разговор превращается в легкие, дружеские посиделки, будто мы старые друзья. Это сюрреалистично. Если игнорировать напряжение между мной и Чарли, динамика в нашей пятерке кажется удивительно естественной, словно мы знакомы годы, а не часы.