— Почему ты говоришь так, будто это прощание? — хрипло спрашивает Зандер.
— Потому что так и есть, — отвечаю я. — Так должно быть.
— Мы можем разъехаться в разные стороны, но мы живем в мире технологий, — говорит он, не желая понимать. — Мы можем созваниваться, общаться по видеосвязи, писать сообщения, электронные письма…
Я вырываю руку и вскакиваю на ноги, не в силах больше сидеть. Эмоции затапливают меня. Я начинаю мерить шагами траву, огни гирлянд расцвечивают мое белое платье золотыми пятнами.
— Ты правда думаешь, что сможешь это вынести? — спрашиваю я. — Потому что для меня оставаться на связи, но не быть рядом… это как… как отрубить руку и медленно истекать кровью.
Зандер тоже встает.
— И что же? Ты хочешь прижечь рану? Ты правда этого хочешь — оборвать всё сразу, чтобы мы больше никогда не виделись и не разговаривали? Вообще никогда?
— Я не «хочу» этого, — я всплескиваю руками. — Мне это нужно. Всё остальное будет слишком болезненным. И тебе это нужно так же сильно, как и мне.
— Нет, Чарли. То, что мне нужно — это ты.
От этих слов я замираю и смотрю на него. Слезы больше не сдержать, они беззвучно катятся по щекам.
Зандер смотрит на них, а потом медленно закрывает глаза. На его лице отражается опустошение, смешанное с покорностью — и поражением.
Он делает шаг вперед, оказывается прямо передо мной и осторожно смахивает мои слезы. Его голос звучит до боли мягко:
— Прости… ты права. Я просто… я не хочу тебя отпускать. — Он судорожно выдыхает. — Но я отпущу. Потому что ты заслуживаешь быть счастливой, Чарли Харт. И я никогда не прощу себе, если стану тем, кто мешает тебе лететь на свободу.
Боже, ну почему он должен быть таким идеальным?
Новые слезы застилают глаза. Я почти готова забрать свои слова назад, броситься к нему в объятия и умолять забрать меня в Лос-Анджелес навсегда. Но я вижу решимость в его чертах и понимаю без слов: он не позволит мне этого сделать, даже если я буду просить. Он не даст мне отказаться от моей мечты. И я… я…
Я люблю его за это.
Я люблю его.
И я должна его отпустить.
Потому что у него тоже есть мечты. И по той же причине, по которой он не даст мне бросить мои, я не дам ему отказаться от его.
Я судорожно вдыхаю и делаю то, что хотела сделать весь вечер: обнимаю его. Он прижимает меня к себе — мы оба понимаем, что это в последний раз, и никто не хочет отпускать первым.
Но, в конце концов, приходится.
Я отстраняюсь первой, игнорируя каждую частичку своего тела, которая умоляет остаться в его руках.
— Я никогда не забуду тебя, Зандер Рун, — шепчу я, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. — Спасибо, что помог мне снова начать мечтать. — Последняя слезинка катится по щеке, я пытаюсь улыбнуться и говорю: — Увидимся на большом экране.
И затем, не давая ему возможности ответить, я разворачиваюсь и бегу по мощеной дорожке обратно в отель. Сердце разбито настолько сильно, что мне нужно бежать, чтобы найти в себе силы оторваться от него.
Эмбер ждет меня в номере. Как только я вваливаюсь внутрь, она всё понимает по моему лицу и раскрывает объятия.
Я больше не могу сдерживаться. Я рыдаю навзрыд, уткнувшись ей в плечо. Она твердит мне снова и снова, что всё будет хорошо, но в этот раз я ей не верю.
Потому что в тот момент, когда я оставила Зандера, я уже знала:
Я только что совершила самую большую ошибку в своей жизни.
И даже если это был правильный поступок, я буду жалеть о нем.
Всегда.
Глава 23
Зандер
Раньше я обожал аэропорты.
Мне нравилось гадать, куда летят люди и почему. Был ли это отпуск, деловая поездка или визит к любимому человеку — само чувство предвкушения, исходящее от путешественников, всегда действовало на меня как электрический разряд. И более глубокая метафора всегда находила во мне отклик на философском уровне: концепция перехода, ухода из одного места и оставления чего-то позади ради того, чтобы идти вперед и шагнуть во что-то новое.
Раньше я любил это чувство, это чудесное ожидание, этот осязаемый восторг.
Но сегодня я не чувствую ничего, пока жду в бизнес-зале международного терминала Сиднея. Собственно, я ничего не чувствую с тех пор, как в пятницу вечером Чарли вырвалась из моих объятий в саду и убежала, не оглядываясь.