Она рассказала врачу об этой улыбке. Врач покачал головой и назначил гипноз. Но гипноз не помог, пять сеансов прошли впустую. Федор Никитич хмурился. А в один из дней вдруг пришел не в халате, а в простой одежде и сказал:
— Поедем-ка покатаемся по городу. Может, что и придет?
Они сели в синюю «десятку» и поехали по мокрой улице, залитой соляными лужами и засыпанной снегом. Снег залепил лобовое стекло, она молча смотрела на «дворники», мотавшиеся туда-сюда, на перекрестки, которые они проезжали один за другим. Снег злил ее. Федор Никитич только посматривал на нее искоса и тоже молчал, выруливая с очередного светофора налево.
— Никак? — спросил он через час с лишним, когда они уже накрутили несколько кругов по центру.
— Никак, — тупо ответила она, глядя перед собой.
— Ладно, на первый раз не получилось. Не все сразу. Хотите, пойдем в зоопарк? Там есть крытые помещения, зверюшки. Просто погуляем, посмотрим. Хорошо?
Она устало кивнула — ей было все равно, куда, только бы не обратно в больницу.
В зоопарке Федор Никитич купил мороженого и спросил у бабушки, принимавшей билеты при входе:
— А какие у вас зверюшки под крышей есть, чтоб на улице не мокнуть?
— А у нас пока вообще все звери в закрытых помещениях. Холодно еще, — откликнулась та. — Вы на площадку молодняка сходите, там очень интересно, даже взрослым.
— Пойдемте, Наташа, — Федор Никитич предложил ей согнутый локоть, она покорно взяла его под руку и пошла рядом. В зоопарке было неуютно, большинство зверей только что пробудились из спячки и тоже смотрели вяло, на посетителей не реагировали. Федор Никитич вел ее, она послушно шла за ним, думая о том, когда же они уйдут отсюда. Желтые облупленные стены словно давили, горло немного саднило — сквозняки кругом, вот и простыла уже. Она закашлялась, подняла взгляд от пола — рядом была клетка с медвежатами. Пятеро медвежат — трое почти размером со взрослых медведей, один поменьше и еще один совсем маленький. С рыжей прядкой на ухе. С рыжей прядкой… С рыжей прядкой! Она подошла ближе и, стараясь, чтобы голос не дрогнул, сказала:
— Федор Никитич, давайте немного постоим. Смешные какие, правда?
— Устали? — заботливо спросил Федор Никитич.
— Немного. Вон скамеечка, может, сядем на минутку?
— Сядем, — Федор Никитич подвел ее к скамеечке, усадил и сам тоже присел с краю. — Вам медвежата нравятся?
— Да, очень. Не знаю, почему. Может, детские воспоминания.
— Ага, что-то есть? — обрадовался было Федор Никитич, но она тут же поспешно сказала:
— Очень смутно. Просто помню себя, маленькую, а рядом женщина в синем пальто. И клетка с медведями. Больше ничего.
— Добро. Уже что-то, — ответил Федор Никитич.
Трое медвежат между тем подбежали к самой решетке. Тот, что побольше, встал на задние лапы и жалобно заскулил. Медвежонок поменьше и малыш с рыжей прядкой на ухе жались к его ногам и тоже поскуливали.
— Плачут, маленькие. Интересно, где их мать? — сказала она, ощущая на языке привкус лжи и радуясь тому, что эта ложь заметна только ей.
— Вот этот большой — это явно пестун. Наверное, ему чуть больше года.
— Откуда вы знаете?
— Читал о медведях когда-то.
— Читали?
— Да, читал. У меня целая книжка есть дома о медведях, немца какого-то. Хотите, я вам принесу? Завтра, прямо на дежурство.
— Хочу, — ответила она, наблюдая за троицей. Старший теперь просто стоял у решетки на задних лапах и не отрываясь смотрел. Прямо на нее. Самый младший, с рыжей прядкой, уже убежал к качелям и теперь поревывал оттуда. Средний медвежонок тоже повернулся, отошел к качелям и забрался на вторую их перекладину. Старший словно этого не заметил. Стоял себе и стоял.
Они еще немного посидели, потом Федор Никитич сказал:
— Пора, поедем.
— Поедем, — согласилась она, стараясь выглядеть как можно более безучастной.
Назавтра Федор Никитич принес книгу. Это ее обрадовало. Появился повод попросить у медсестры лист бумаги и ручку под предлогом того, что ей хочется кое-что выписать из книги. Медсестра с готовностью протянула и ручку, и бумагу, и посоветовала: